Чтение онлайн

– Побудь с ним здесь, а я в деревню сбегаю за помощью.

Саше деваться было некуда, поэтому он и согласился, продолжая стоять, как истукан. А Ёган, невероятно быстро одевшись, также быстро побежал за помощью.

Александр продолжал стоять и таращиться на раненого, при этом мысленно молиться, чтобы Ёган быстрее пришёл обратно с подмогой. Но его мысли были не услышаны Богами: раненый открыл глаза. Он долго всматривался в Александра, а потом проговорил:

– Юноша, подойди.

Эти слова были сказаны очень тихо, но для Саши они прозвучали, как гром, раздавшийся только что над головой. Повинуясь своим кроличьим инстинктам, как перед удавом, Саша подошёл к раненому.

– Хорошо, – удовлетворённо проговорил раненый и, переводя дух, продолжил, – возьми под кольчугой золотую бляху, её ты отдашь во Франкфурте человеку по имени Вили-пивная бочка, он живёт рядом с церковью, через два дома, если повернуть налево от самой церкви.

– Хорошо, – проблеял Александр.

– Не перебивай, а запоминай, – прошептал раненый.

Саша махнул головой и продолжил слушать.

– После того, как ты передашь бляху, скажешь: «Я от Фридриха Краунца. Он приехать не смог, ему пришлось туго».

Проговорив эту фразу, раненый потребовал, чтобы Саша повторил всё, что он ему сказал. Александр не отличался хорошей памятью, так как компьютерные игры не способствовали этому развитию, но он повторил почти слово в слово все наставления раненого. Раненый удовлетворённо кивнул и отключился. Александру надо было бы перетащить потерявшего сознание человека от прямых лучей солнца в тенёк, но он этого не сделал. Раны на теле человека, закрывшиеся в холодной воде, на солнце начали кровоточить, с каждой каплей крови унося с собой жизнь, и, буквально, через несколько минут его дыхание остановилось, и человек умер. Саша даже сразу и не понял, что он умер. Спустя какое-то время, он, твердя заученные слова, решился залезть под кольчугу, чтобы достать бляху. Бляху он достал и даже не заметил, что забирал её с мёртвого тела. Ёгану про бляху он решил не говорить и спрятал её на берегу, зарыв в глинистый отвал берега. Запомнив место тайника, он вернулся к этому незнакомцу и продолжил стоять, глядя на него. Солнце всё сильнее нагревало воздух, было невыносимо жарко. Над трупом уже начинали кружиться мухи, иногда присаживаясь возле раны, откуда уже перестала течь кровь. Ёган с отцом и ещё каким-то незнакомым человеком для Саши прибежали, спустя где-то час. Незнакомый человек с жалостью в голосе сразу сказал:

– Эх, не успели.

Отец Ёгана произнёс:

– Что поделаешь, видать, учесть такая.

Потом они быстро, без всякого отвращения, ранее имея уже подобный опыт, раздели мёртвого и скинули труп в воду. Александр от такого обращения впал в такое состояние ужаса и молчания, что только подошедший к нему Ёган отрезвил немного Сашку словами:

– Нашей деревне проблемы не нужны, а добру пропадать нечего. Тем более, мы теперь богаты. Отец с Питером нашли три десятка пфенингов. Нам полагается по четвёртой части.

И заглянув в глаза Александру, спросил:

– Ты рад?

Александр, выйдя из своего ужасного состояния, глядя в глаза Ёгана, ответил:

– Ага.

А что он ещё мог сказать? Накатившаяся слабость подламывала его и клонила тело к земле, но остатки разума заставляли сопротивляться, чтобы, просто банально, не показаться трусом перед Ёганом, его отцом и этим Питером. Справившись со своей слабостью, Александр пошёл за Ёганом, который настойчиво звал его на делёжку. А между тем, отец Ёгана спорил с пришедшим вместе с ним Питером:

– Давай кольчугу продадим на осенней ярмарке в Фюрте или во Франкфурте, а потом поделим деньги. – предлагал Гельмут.

– Нет, Гельмут. Она до осени не долежит: ржавчиной покроется и товарный вид потеряет, надо идти сейчас во Франкфурт, и там её продать. – предлагал Питер.

– А мы её воском натрём. – не сдавался Гельмут, имея в виду кольчугу.

– Ты совсем, наверное, сдурел, а вдруг хозяина спохватятся, а пока не спохватились, надо её продавать. Кольчуга эта – просто отменная, за такую могут и солидами дать. – привёл отличный довод Питер.

– А почему во Франкфурт идти? Фюрт ведь ближе. – подумав, спросил Гельмут.

– Фюрт ближе, поэтому и не стоит туда идти. Может, этот рыцарь там был недавно, как раз по нашей речке плыл, а она, сам знаешь, приток Регница, а по ней и до Фюрта совсем близко. – комкано пояснил Питер.

Гельмут снова задумался, а потом согласился с Питером. Они ударили друг друга по рукам. Гельмут повернулся к пацанам, рывшимся в барахле убитого рыцаря и, обращаясь к ним, сказал:

– Ёган, я твои пять монет оставляю пока себе, а твои, Аксел, я отдаю тебе, но теперь знай, что за проживание у себя на дворе, я буду брать с тебя плату, – он на миг задумался, а потом добавил, – один пфенинг за семь дней.

Александр хотел возмутиться, потому что пять монет из тридцати – это вовсе не четвёртая часть, а шестая, но глядя на двух дюжих мужиков, решил этого не делать, махнув головой и соглашаясь, внезапно для себя сказал:

– Только я нож себе забираю.

Нож они нашли в вещах рыцаря. Александр, не заметивший оружия на раненом, наткнулся на него только сейчас, и он ему очень понравился, хотя работа была грубой и изящностью похвастаться нельзя было. Мужики переглянулись, а потом, махнув рукой, согласились:

– Да, бери.

В Рюро возвращались уже вчетвером, совсем забыв про рыбу. Кольчугу, шерстяную подкладку и сапоги со штанами припрятали Питер с Гельмутом поблизости от деревни. Александр брёл с Ёганом, не замечая ничего вокруг, лишь разглядывая свой первый в жизни нож. Простая рукоятка казалась Саше ювелирной, а кожаные ножны под широкое лезвие виделись ему чуть ли не ларцом для меча-кладенца.

– Убери нож, – шепнул Ёган Александру, когда впереди замелькали дома Рюро.

Сашка воровато заозерался, а потом сунул нож под шорты, зацепив ножны за свою резинку. В деревню они вошли, как ни в чём не бывало. Дома их ждал обед, а хозяйка Фрида ждала только мужа, чтобы начать накладывать приготовленную еду. Гельмут появился спустя 15 минут, и только после его прихода Фрида поставила на стол первый горшок со снедью. Когда с едой было покончено, и мужчины засобирались на работы, а Ёган и Александр собрались опять на реку, Гельмут спросил:

– Аксел, ты за «постой» когда заплатишь?