Чтение онлайн

Первым сдался полковник. Сделал он это нехотя и чувства, которые он при этом испытывал, предательски отразились на его лице.

— Хорошо, Сергей Егорович! — шумно втянув носом воздух, разродился он, не отводя взгляда, — Давайте знакомиться! Полковник Мартынов. Владимир Александрович. Заместитель начальника УКГБ. В настоящее время исполняю обязанности начальника, замещая находящегося в очередном отпуске генерала Бессонова. Чаю хотите?

Противно дребезжащий звонок простецкого и, без наборного диска, аппарата из черного эбонита не позволил мне ответить на предложение, от которого я уже готов был отказаться.

— Слушаю! — угрюмо ответил полкан в трубку.

Однако, по мере того, как он воспринимал поступающую из верхней мембраны информацию, лицо его стремительно менялось.

Дёрнув шеей, которой, как мне показалось, стало тесно в воротнике рубашки, полковник поднялся со стула и принял смирную стойку, не опуская от уха руки с телефонной трубкой.

— Полковник Мартынов слушает, товарищ генерал-полковник! — глядя сквозь меня в пространство, произнёс он.

Молодец Эльвира! Золото, а не женщина! — одновременно с нарастающим в груди теплом, подумалось мне, — И Пана молодец! Не подвела меня тётка!

Не меняя идеальной вертикали своего позвоночника, полковник в течение минуты трижды произнёс в телефонную трубку короткое, но ёмкое «Есть!». Всё остальное время он, стекленея на моих глазах, как минтай в морозилке, молчал, затаив дыхание. Обильно при этом потея. За платком он полез в карман только после того, как разговор с неведомым мне генерал-полковником закончился. Но еще какое-то время он простоял с трубкой в безвольно опущенной руке, прежде, чем промокнуть загривок и красное лицо.

— Что? — встрепенулся он, — Вы что-то сказали, Сергей Егорович? — возвращаясь из ступора в реальность, перевёл на меня с молчавшего телефона свой взгляд защитник устоев.

Лишь теперь я увидел, что глаза товарища Мартынова не серо-свинцовые, какими они были всего несколько минут назад, а вполне себе по-человечески серо-голубые. Оказывается, бывает и такое в этих стенах. Школа, мать их за ногу! Надо же, насколько виртуозно умеют мимикрировать эти суки!

В ответ я покачал головой, давая понять, что со стороны моего стула никаких слов или междометий произнесено не было. И дальше продолжил с любопытством наблюдать за трансформациями и метаморфозами отдельно взятого полковника КГБ СССР.

— Извините, но мне показалось, что вы что-то спросили, — вымученно улыбнулся заметно подобревший ко мне Владимир Александрович, чьё удостоверение я так и не увидел.

Он положил на рога реликтового телефонного аппарата трубку и сел на свой стул. Но почти в ту же секунду снова поднялся.

— Товарищ Корнеев! — официальным тоном, но без металла в голосе, обратился он ко мне, — От лица руководства нашего Управления и от себя лично приношу вам искренние извинения за доставленное беспокойство! Вы свободны и вас немедленно доставят туда, куда вы укажете! Если есть необходимость, то я готов оказать вам любую помощь в пределах своих полномочий!

— Пустое, Владимир Александрович! — как можно доброжелательнее отреагировал я, понимая, что эти извинения гэбиста, скорее всего, мне еще аукнутся, не простит полкан мне своего унижения, — Я не в претензии. Мы же с вами люди служивые и хорошо понимаем, что в жизни всякое случается. Главное, что вы вовремя и во всём разобрались! Ведь я не ошибаюсь, вы же разобрались? Во всём?? — пользуясь случаем, как на телепередаче «Поле чудес», не преминул я зафиксировать достигнутые позиции.

Упиваться занятой в данную минуту полковником колено-локтевой позицией, мне сейчас было бы глупо. Непростительно глупо. Да, козыри у меня в рукаве сильные и это в данный момент всем понятно. Как ему, так и мне. Но мы также оба хорошо понимаем, что эти козыри где-то там, в географически далёкой Москве. А сам я здесь. И полковник Мартынов тоже здесь. Вместе со своим мощнейшим инструментом красного террора. Объявленным Железным Феликсом населению этой страны еще в сентябре восемнадцатого года. Официальным декретом, между прочим, объявленным. И во всех государственных газетах опубликованным.

Поэтому я хорошо понимал, что всего хорошего, в том числе и наглости, всегда должно быть в меру. И никак не больше. А еще лучше, когда эта мера математически точно рассчитана и строго дозирована ювелирными весами дедушки Флекенштейна.

— Скажите, Сергей Егорович, а почему вы служите не у нас, а в МВД? — понизив голос до интимного тембра, задал мне вполне резонный вопрос товарищ Мартынов, при этом почему-то указав глазами на телефон.

— Так нужно, товарищ полковник! — в той же тональности и по-шпионски оглянувшись на закрытую дверь, доверительно ответствовал я, — Извините, но не пришло еще время для откровенного ответа на ваш вопрос. Вы же, надеюсь, понимаете меня? — я представил на своей переносице пенсне Лаврентия Павловича и соответственно настрою, всмотрелся в дрогнувшее лицо полкана.

— Понимаю! — с возросшим уважением и уже совсем по-другому оглядел меня гэбист. — Теперь я вас очень хорошо понимаю, товарищ Корнеев!

Возможно, этот незамысловатый и, я бы даже сказал, очередной примитивный развод, на какое-то время придаст мне дополнительный иммунитет. И пищеварительная система соседней конторы, покамест, перестанет выделять желудочный сок при воспоминании обо мне. Во всяком случае, мне бы очень хотелось на это надеяться.

— Могу я предложить вам чаю, Сергей Егорович? — доброжелательно, рассматривая меня, как своего любимого племянника, спросил полковник Мартынов, — А, может быть, мы перейдём в мой кабинет? Там будет гораздо удобнее, это этажом ниже, — не унимался он, непрерывно одаривая меня любезностями.

Однако, после ранее выданных им откровений про доктора и про учительницу пения, на которую дрочить мне не довелось ни в той, ни в этой жизни, принять из рук полкана чай или какой-то иной напиток с полонием, я был не готов. А потому слёзно попросился домой. То бишь, в показавшийся мне в данную минуту родным и желанным, Октябрьский РОВД.

Мартынов оказался милейшим и гостеприимным человеком. Он собственноножно проводил меня по коридору до лестницы. Своим подручным, двинувшимся за нами, он махнул рукой, чтобы они отстали подальше. Хлопцы послушно притормозили и, в соответствии с волей своего шефа, приотстали шагов на десять.

— Товарищ Корнеев, позвольте один вопрос? — помявшись, решился добрейший Владимир Александрович, — Нет, нет! — в ответ на мой строгий взгляд замахал он правой рукой, потому что левой он придерживал меня под локоток, — Вы не подумайте! Это касается только моей епархии!

Я не видел причин в чем-то отказывать временно исполняющему обязанности хозяина заведения, в котором я находился в данную минуту. И потому проявил разумную сговорчивость.

— Скажите, после того, как мои люди встретили вас и пригласили сюда, кто-то из них отлучался? — в глазах добрейшего полковника вновь появился свинцовый оттенок, — Я имею в виду, хотя бы на непродолжительное время? Они удалялись из поля вашего зрения? В туалет, например? Или уже в этом здании кто-то из них отходил куда-то до того, как они вас сопроводили в помещение, где мы общались?