Совместители
Шрифт:
– Его зовут Иван Павлович, – отвечала покраснев, но с задором в голосе хозяйка [5] .
– Прекрасная вещь, но как жаль, что он так застенчив! Зачем он от нас прячется?
– Так… просто застенчив…
– Что за причуды сидеть под столом!
– Он прекрасно вышивает и помогал мне вышивать сюрприз ко дню вашего рождения и… сконфузился.
– Сюрприз ко дню моего рождения…
Граф послал ей рукою по воздуху поцелуй и добавил:
5
Имена героя и героини я ставлю не настоящие и фамилии их не обозначаю. От этого изображение эпохи и нравов, надеюсь, ничего не теряет. ( Прим. Лескова.).
– Merci, mon enfant [6] , Иван Павлович, выходите: вам там совсем неловко вышивать.
Гость под столом фыркнул от смеха и самым беззаботным, веселым голосом отвечал:
– Действительно, ваше сиятельство, неудобно.
И с этим вдруг, как арлекин из балаганного люка, перед ними появился штатский молодец в сюртучке не первой свежести, но с веселыми голубыми глазами, пунцовым ртом и такими русыми кудрями, от которых, как от нагретой проволоки, теплом палило…
6
Спасибо, дитя мое ( франц.).
Канкрин подал ему с лежавшего на столе серебряного plateau [7] большую черепаховую гребенку и сказал:
– Поправьте вашу прическу.
– Это напрасно, ваше сиятельство.
– Нет, она у вас в беспорядке.
– Все равно, ваше сиятельство, их причесать нельзя.
– Отчего?
– Они у меня не ложатся.
– Как не ложатся!
– Никогда, ваше сиятельство, не ложатся.
– Слышите! – обратился граф к офицеру; тот улыбнулся.
7
подноса ( франц.).
– Ну, а если их – эти ваши волосы намочить водою?
– И тогда не ложатся.
– Вот так натура! – подхватил граф и то же самое повторил, оборотясь к офицеру, а Марье Степановне сказал по-французски:
– А вы напрасно говорите, что он конфузлив.
– Он теперь оправился, потому что вы его обласкали.
– А-а, это очень быть может, – согласился граф и докончил:
– Ведите же нас, милая хозяйка, к вашему столу.
С этим он подал Марье Степановне руку и провел ее к столу, где всех их ожидал шоколад.
На Ивана Павловича действительно была сказана напраслина, будто он конфузлив; но тем не менее он все-таки не знал, куда деть глаза, и министр вступился в его положение и начал его расспрашивать.
Глава пятая
– Служите ли вы где-нибудь, молодой человек?
– Служу, ваше сиятельство.
– И что же: везет ли вам на службе?
– Не знаю, как вам об этом доложить.
– Ну какое вы, например, занимаете место?
– Канцелярский чиновник.
– Еще не высоко! А давно уже служите?
– Пять лет.
– Что же вас не подвигают?
– Протекции не имею, ваше сиятельство.
– Надо иметь не протекцию, а способности и доброе прилежание при добром поведении. Это гораздо надежнее.
– Никак нет, ваше сиятельство.
– Что значит ваше «никак нет»?
– Протекция гораздо надежней.
– Что за вздор вы говорите!
– Нет-с, это действительно так.
– Перестаньте, пожалуйста! Это даже думать так стыдно.
– Отчего же, ваше сиятельство, стыдно, – я это беру с практики.
– С какой практики? Велика ли еще ваша практика! Вы так молоды.
– Молод действительно, ваше сиятельство, но все так говорят, и я тоже по себе заключаю: я считаюсь и способным, и все старание прилагаю, и ни в чем предосудительном в поведении не замечен, в этом, я думаю, Марья Степановна за меня поручиться может, потому что я ей уже три года известен…
– Ах, вы уже три года знакомы! – перебил граф. – Это раньше меня!
– Несколько менее, – заметила Марья Степановна.
– Да, действительно менее, – подхватил Иван Павлович.
– Он, однако, вовсе не застенчив, – шепнул ей на ухо граф.
– Вы его обласкали.
– Правда ваша, правда.
– А кто это, молодой человек, ваш главный начальник, при котором так мало значат труды и способности, а все зависит от протекции?
– Прошу прощения у вашего сиятельства: этот вопрос меня затрудняет.
– Не стесняйтесь! Мы здесь встретились просто у общей знакомой– милой и доброй дамы и можем говорить откровенно. Кто ваш главный начальник?
– Вы, ваше сиятельство.
– Как я!
– Точно так, ваше сиятельство: я служу в министерстве финансов.
– Ну, послушайте, – обратился граф по-французски к Марье Степановне, – он совершенно не застенчив.
Та сделала нетерпеливое движение.
– Отчего же я вас, Иван Павлович, никогда не видал? – спросил граф.
– Нет, вы изволили меня видеть, только не заметили. Я во все праздники являюсь и расписываюсь на канцелярском листе раньше многих.
– Да как же, наконец, ваша фамилия?
– Я называюсь N—ов.
– N—ов, – так я произношу?
– Точно так, ваше сиятельство.
– Ну, adieu, mon enfant [8] , – обратился граф к даме, – и au revoir, monsieur N – ов [9] .
8
прощайте, мое дитя ( франц.).
9
до свидания, господин N – ов ( франц.).