Совершенство
Шрифт:
С другой стороны беседовали двое. Одна — Шень Сяо Ми, её тихий, нежный (скотский одним словом) голос Чень Юй узнала сразу. Второй — незнакомый, явно мужской, приятный на слух. О чём они говорили, разобрать было сложно. Да это женщине было и ни к чему. Замужняя женщина и мужчина (который этой замужней женщине совсем-совсем не муж)!
— «Что может быть прекраснее?! Разве что, если господин Фэн об этом поскорее узнает!»
По ту сторону двери послышалось шуршание одежды и поцелуи. Кто-то босиком направился в сторону Чень Юй.
— «Так, это не хорошо».
Женщина на цыпочках забежала за шторы из нитей с бусинами, делящие коридоры на части, и припала к полу. Дверь приоткрылась, и полуодетый незнакомец обвёл изучающим взглядом коридор, не зная, что прямо сейчас кое-кто обводит изучающим взглядом его самого. Чень Юй была в тёмном платье, а чёрные распущенные волосы закрывали оголённые участки белой кожи, она не шевелилась и почти не дышала. Удачное положение помогло ей, и незнакомец, ничего не заметив, закрыл за собой дверь.
Чень Юй быстро поднялась на ноги и направилась на кухню. Такие приключения нужно заесть. Не дойдя до своей цели, она остановилась и всё же решила рассказать об увиденном новым, странным, красивым (подозрительным одним словом) охранникам. Ведь если не поздно, то они ещё успеют задержать незнакомца, и тогда доказательство предательства Шень будет совершенно неопровержимым. Однако тех двоих на месте не оказалось.
Голодная, но по-прежнему воодушевлённая предстоящим конфликтом Чень Юй отправилась праздновать свой триумф.
К утру, так и не уснув, она вышла на веранду, где, наконец, смогла поговорить с помощниками У и Баем.
Глава 15
С тех пор, как помощники Бай и У наткнулись в саду дома Фэн на Синь Юэ, прошло больше месяца.
А-Сянь вернулся в город через четыре дня после того, как отправился на поиски чиновника Ло. Как оказалось, Синь Юэ не поехал путешествовать вместе с чиновником дальше, а попросил разрешения остаться. Сейчас он жил на деньги, выделенные ему перед поездкой и подыскивал себе постоянную работу в городе госпожи Фэн. Это, конечно, лишь увеличивало и без того большое количество вопросов, которые Гон Пин хотел бы задать Синь Юэ. Он и задавал, но изворотливый и безразличный ко всем жизненным невзгодам молодой человек находил причину для всех своих поступков.
«Природа тут хорошая». «По зову сердца». «Местный петух клюнул меня в пятку, и я понял — это знак свыше».
Гон Пин понимал, что это звучит как бред да и является бредом, но адекватных ответов из Синь Юэ было не выбить. При малейшем намёке помощников применить к парню развивающие искренность и честность пытки у Синь Юэ случался лишь приступ безудержного вдохновения, и тот, будучи испуганным, принимался нести полнейшую чушь, которая была даже нелепее, чем прежде.
Ещё больше вопросов возникло после рассказа Чень Юй о силуэте некоего мужчины в комнате госпожи Фэн. Силуэт полностью совпадал с описанием, которое дали госпожа Фэн и её верная служанка Гон Пину ещё в самом начале расследования.
Когда Чень Юй попросили взглянуть на подозреваемого и сказать, похож ли он на человека из комнаты госпожи Фэн, она дала неоднозначный ответ:
— Тц, ох, о-о-ох! — женщина, томно вздыхая, ходила вокруг молодого человека и оценивающе щурилась. — Вот даже и не понять. Вроде похож… А вроде и не похож… Тц! Разденься, мальчик.
Синь Юэ в миг порозовел. Гон Пин покашлял в кулак:
— Госпожа Чень, соблюдайте приличия.
— Попроси я вас, уверена, вы бы так не сопротивлялись, — самодовольно фыркнула женщина, на что Гон Пин лишь скептически приподнял брови. — Я прошу, потому что у человека, силуэт которого я видела, было обнажено туловище. Я же не требую от мальчика, чтобы он разделся до гола. Пусть снимет верх и всё.
Гон Пин дал отмашку, и Синь Юэ, закатывая глаза и краснея, стянул с себя одежду. Чень Юй подошла ближе и вперилась в молодое и красивое тело изучающим взглядом.
— Тц, ой, ох…
— Похож?
— Да вроде и похож… А вроде и не похож… Вы его не раскормили за ночь? Силуэт был, кажется, постройнее.
— Ваш вердикт?
— Не знаю, — честно ответила Чень Юй.
— Прекрасно! — пытаясь скрыть раздражение улыбкой, воскликнул Гон Пин.
Гон Пин запретил Чень Юй рассказывать подробности прошедшей ночи кому-либо, в особенности господину Фэну. Однако могла ли женщина молчать о секрете своей соперницы, тем более что та рискованная ночная вылазка имела целью найти компромат на Шень Сяо Ми и с его помощью выставить её в худшем свете в глазах господина Фэна? Что за
Не прошло и двух часов с момента, когда наложница приложила руку к груди со словами: «Господин Гон, даю вам честное слово Чень», — как уже весь дом Фэн знал о страшном распутстве молодой госпожи, которая еженощно утаскивала в свою грязную постель сразу по три добрых молодца.
При всём при этом Чень Юй не рассказывала о Синь Юэ. О неупоминании молодого человека они с Гон Пином тоже договаривались, однако не выдала она его по другой причине: его личность портила версию о незнакомцах, что сменяли друг друга группами по трое каждую ночь.
Чень Юй всё ждала момента поскорее поведать чужие тайны господину Фэну, ведь в конце концов судьбу «шалавы Сяо Ми» предстояло решить именно ему. К несчастью главной наложницы, хозяин дома пребывал в великом запое где-то на окраине города, нисколько не заботясь ни о своей безопасности, ни о том, что творится в его поместье.
После невнятных показаний ненадёжной женщины Гон Пин отпустил Синь Юэ с правом видеться с госпожой Фэн. Он сильно сомневался в причастности парня к убийствам, догадывался, что тот, однако, многое знает.
А-Сянь после своего возвращения был приставлен охранником к госпоже Фэн. Бай и У остались приглядывать за безответственным господином Фэном.
После скандала, устроенного Чень Юй, измождённой Фэн Сяо Ми стало плохо. Слуга с письмом постучался в дверь Гон Пина рано утром. В письме А-Сянь сообщал, что у госпожи разболелась голова, а позже пошла кровь из глаз. Гон Пин быстро собрался и помчался в дом Фэн, предполагая самое страшное: «Неужели убийца решил покончить с девушкой? Моя версия оказалась неверна? Что если я допустил ошибку, разрешив Синь Юэ видеться с госпожой Фэн?»