Чтение онлайн

Рига с трудом вытащила старенькую черную спортивную сумку, забытую одним из «отчимов». Кажется, то был дядя Валера – дальнобойщик и отец самого проблемного из братьев. После того, как он на день раньше вернулся из рейса и застал свою женщину с другим мужчиной, ушел из их семьи навсегда, напоследок набив морду сопернику.

Драки стали привычной картиной для детей из этой семьи. Они наблюдали, как мама замахивалась на очередного сожителя, как очередной «отчим» толкал маму и давал ей леща, как двое «отчимов» сразу набивали друг другу морду, а потом доставалось и маме за наставленные «рога». И, конечно, дети затевали драки между собой, мутузили сверстников в детском саду и одноклассников в школе. Дурной пример заразителен.

– Куда это ты собираешься? – с легким испугом вперемешку со смятением спросила мама, судорожно укачивая самого младшего ребенка из имеющихся. – Ты че это, в общагу съезжать надумала? А как же семья? Ты бросаешь свою мать, сестер и братьев?

Рига подняла тяжелый взгляд на маму. Эта женщина была даже не в курсе, что списки о зачислении должны были появиться только в следующем месяце, а в общагу разрешат заселиться перед самым Первым сентября. И то если найдется место – в первую очередь давали комнаты иногородним, только потом студентам с городской пропиской. Рига уже узнавала об этом.

– Надо же, какое ты слово вспомнила – «семья». Что, боишься, больше некому будет следить за порядком, отводить и забирать детей из сада, другим помогать с уроками… Да? – Девушка с большим усердием стала складывать в сумку немногочисленные вещи.

– Я твоя МАТЬ! – одной рукой женщина продолжала укачивать ребенка, а вторую сжала в кулак и забила ею в грудь. – Я всем вам ЖИЗНЬ подарила, вскормила грудью!

Рига неприязненно поморщилась, когда мать схватилась за свою обвисшую молочную железу в доказательство того, чем она кормила.

– Именно поэтому несколько раз твои дети чуть не умерли, когда ты в запое пыталась их накормить? – едко припомнила Рига.

Женщина лениво отмахнулась, будто это сущий пустяк:

– Ничего ты не понимаешь, застой молока – сущий Ад.

– Вообще-то можно было просто сцедиться, а не кормить детей проспиртованным молоком.

Женщина беспечно пожала плечами и равнодушно ответила:

– Проще титьку дать.

– Ты отвратительная мать, – хмуро прокомментировала Рига.

– Еще немного и я стану матерью-героиней, – гордо произнесла женщина, тряся младенца так, что в будущем у него явно не должно было быть проблем с вестибулярным аппаратом.

– Сядь на фитбол и потихоньку укачивай, – раздраженно кинула матери Рига, пиная ближе к женщине ярко-синий массажный мяч с шипами – подарок от волонтерского Центра помощи матерям-одиночкам. – Он и так инвалид, ты что, хочешь ему новую группу «натрясти», чтобы выплаты были больше?

– Хамка, – выплюнула мама, игнорируя фитбол. А зря, именно после укачиваний на мяче младший успокаивался и засыпал. И почему об этом знала именно Рига, а не мать? – Так куда ты намылилась, а?

– На заработки, – уклончиво ответила девушка. Правду ей говорить не хотелось. Рига знала, что только такой ответ удовлетворит маму, и она от нее отстанет.

– Аа, ну давай-давай, с богом. Ты только матери не забывай денежку на карту отправлять, а то ты же знаешь – я сейчас одна с детьми, помощи ни от кого нет, – оживилась женщина.

Риге очень хотелось съязвить, но она промолчала. Просто не хотела вступать в очередную словесную перепалку. Оставалось только надеяться, что, когда она уедет с подругами, мать не уйдет в запой. Сейчас – после совершеннолетия – мысль о детдоме уже не казалось такой страшной. Может, девушке стоило плюнуть и пустить все на самотек? Если опека лишит горе-мамашу родительских прав и отправит младших в детдом, то там они хотя бы будут в безопасности.

Из коридора раздался едва слышный звук открывшегося холодильника. Кто-то попытался аккуратно открыть дверцу, чтобы чем-нибудь поживиться.

– Это кто там полез в холодильник? – грозно повысила прокуренный хриплый голос мама, выходя из комнаты и оставляя Ригу в покое. – Я кому говорила, чтоб не лезли без спроса?! Давай, тащи линейку, сейчас буду замерять колбасу! Если хоть пол сантиметра не будет…

Было бы смешно, но женщина не шутила. Она несколько раз в день проводила ревизию холодильника – пересчитывала количество штучных продуктов, замеряла палки колбасы, взвешивала на кухонных весах и все данные записывала в блокнот на магните на дверце холодильника.

– Это мои шорты! – неожиданно гаркнула сестра-погодка с нижнего яруса кровати, который уступила ей Рига после новости о беременности.

– Тебе они сейчас все равно малы, – резонно отметила Рига.

Венера неуклюже села на кровати, схватилась пухлыми отекшими пальцами за лесенку на второй ярус, подтянулась и с трудом встала на ноги.

В отличие от старшей сестры Венере повезло унаследовать фигуру и внешность матери, но не посчастливилось унаследовать еще и мозг. Поэтому в свои шестнадцать она улучшала демографию, из-за чего набрала уже тонну и с каждым днем все больше напоминала опухшего енота, проглотившего воздушный шар.

Впрочем, если она пошла в мать, то и в форму после родов вернется быстрее, чем ребенок успеет агукнуть. Именно благодаря своей внешности мама до сих пор пользовалась спросом на рынке у мужчин. Правда, покупатели становились все менее презентабельными и платежеспособными.

– Я БЕРЕМЕННА, – с нажимом заявила сестра абсолютно с той же интонацией, что и их мать, выставляя беременное пузо на амбразуру.

– Думаешь, теперь тебе все должны? – презрительно сощурилась Рига. – Посмотри на маму, хочешь себе такое же будущее?

Венера изменилась в лице и упрямо подчеркнула:

– У меня все будет иначе.

– Ну, парень от тебя уже сбежал, так что пока ты повторяешь мамин сценарий.

Сестра попыталась выхватить шорты, но беременная неповоротливость сыграла с ней злую шутку. Каждый раз, когда кто-то упоминал, что ее – «БЕРЕМЕННУЮ!» – кинул парень, она становилась агрессивнее, чем обычно. После таких стычек она снова рьяно пыталась надавить на будущего отца своего ребенка, чтобы сойтись. По началу это даже получалось, пока Венера не стала превращаться в желе. Такое было способно отпугнуть и стерилизовать практически любого шестнадцатилетнего паренька, однажды забившего на презерватив.