Чтение онлайн

========== Гражданка. Стив/Тони ==========

Комментарий к Гражданка. Стив/Тони

Сходила я, значит, на Гражданку. Прорыдала весь конец, сломала очки для 3д и ходила букой еще часа полтора. А потом поняла, что лучшей ситуации для выдержки отношений Стони просто не найти, что Баки и Стив чисто братаны и Барнс меня, если честно, просто выбешивает. Как, собственно, и Стэн.

Ах, да, точно…

СПОЙЛЕРЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ

– Как так вышло, Тони?

– Спроси это у своего нового любовника, Роджерс. Или, вернее сказать, старого. Это такая мода, да? Менять настоящее на дряхлое прошлое?

– Ты всё неправильно понял.

– О, ну конечно. Когда это ты сменил трико-мораль на трико-предатель?

Металлическая дверь медленно отъехала в сторону, раскрывая вид на немного потрепанного Марка сорок второй модели. Стив настороженно следит за движениями человека в броне, упрямо сжимает губы в ровную полоску, разрываясь между решениями сдаться и стоять до конца, но щит не опускает. Тони чуть кивает, позволяя костюму ненадолго открыть вид на побитого хозяина, выставляя темный синяк в половину лица. Стив сжимает щит крепче, давит в себе желание прикоснуться грязными пальцами к некрасивому синяку, продолжая держать оборону.

– Расслабься, солдат, я не по твою душу.
– Тони усмехается, но выходит не так, как обычно: раскованно, унижающе. Выходит что-то между отчаянием и безысходностью.
– Я помочь пришел. И лучше бы генералу Россу не знать об этом.

Стива тут же немного отпускает, будто от куска скалы на плечах откололась какая-то десятая часть. Щит тут же оказывается внизу, а Роджерс остается открытым. Баки сзади так доверчив не был, но Стиву верить привык, а раз тот верит Старку.

– С чего это?

– Ну, возможно, ты был прав. Возможно.

Разговор выходит не из легких, Стиву то и дело кажется, что Старк вот-вот осядет на пол, словно тряпичная кукла, сдастся. Тони выглядит необычно мрачным, опечаленным. Сломленным.

– Он не виноват, Тони. Это программа заставляла его. Не он.

– Скажи это тем, кого твой дружок отправил в могилу.

Когда на маленьком пыльном мониторе идет запись с девяносто первого, Стиву хочется прикрыть глаза и умереть. Родители Тони, Мария и Говард Старк, друзья Роджерса, были безжалостно убиты в салоне собственной машины Зимним Солдатом. Не Баки Барнсом, нет. Но Стиву, как и Тони, от этого не легче. Старк сжимает челюсть, желваки играют на его побитом лице, в глазах столько боли, что Роджерсу хочется выть. Хочется обхватить Энтони, прижать к себе и не отпускать, шепча на ухо слова извинений, шептать то, что должен был сделать с самого начала. Должен был, но не сделал.

– Ты знал? Знал, что Баки убил моих родителей?!

– Тони, я не знал, что именно он, я…

– Не ври, Роджерс! Ты знал, что Барнс убил мою мать? ТЫ ЗНАЛ?!

– … знал.

В глазах Энтони - всепоглощающая боль, обида, что душит того изнутри, а еще решимость. Непоколебимая, волевая решимость уничтожить виновника этого хаоса, этой войны собственными руками. И совсем не важно, в костюме они будут или нет. Тони готов убить Барнса и голыми, покрытыми синяками и ссадинами, руками. Готов отомстить ублюдку, который посмел отнять у Старка то самое дорогое, что было. Посмел отнять родителей, посмел отнять мать.

– Ублюдок.

Драка выходит отвратительная. Тони дерется, не думая о себе, не думая о ранах и не думая совершенно. Его интеллектуальный мозг отошел на второй план, уступая место иррациональному сердцу, которое наполнено чувством одиночества, боли и отчаяния. Сердцу, которое желает мести. Стиву больно видеть Тони таким, но еще больнее драться с ним и осознавать, что поведение Старка полностью его, Стива, вина. Не Баки, не русских агентов Гидры, а только его. Роджерс оттаскивает обезумевшего Железного Человека от Баки, кричит тому уходить, а сам падает вместе с Энтони в лестничный пролет, желая остановить это безумие.

– Ты предал меня!

– Я не предавал тебя, Тони.

– Ты развязал войну из-за него, Роджерс!

– Но он мой друг…

– … а я больше нет?

Тони бьет со всей силы, совершенно не жалея ни себя, ни Марка, ни Стива. Бьет, стараясь вырубить как можно скорее, чтобы добраться до Джеймса и размазать мозги того по асфальту точно так же, как тот поступил с его отцом в далекий девяносто первый. Энтони Старк хочет сомкнуть пальцы на глотке Зимнего ублюдка, хочет до скрежета зубов, но Стив слишком большая помеха, чтобы его игнорировать.

– Ты никогда не был мне другом. Ты - больше. Больше, чем друг, Тони.

Роджерс выглядит жалко. Его попытки остановить ученого столь же нелепы, как вся жизнь Зимнего Солдата.

– Тогда почему? Какого черта ты скрывал от меня то, что убийца моих родителей был на свободе все эти годы?! Какого хрена, Роджерс?

Внутри Старка - лава. Горячая, заполняющая все щели расколотого на миллионы кусочков сердца миллиардера, некогда радостно бившегося при виде знакомых глаз Капитана.

– Тони, я… я думал, что поступаю милосердно.

– О, Стив, ты не думал. Ты совершенно, мать твою, не думал!

Старк кричит, брызжет слюной прямо в грязное лицо некогда любимого человека и борется с желанием плюнуть тому в эти блядские голубые глаза. Глаза, в которых сейчас так же много боли, как и в старковских.

– Я не хочу крови, Тони.

– Тогда, скажи на милость, почему у меня половина лица разворочена? Почему убийца моих родителей тебе дороже меня, дороже нас. Почему, Стив? Не ты ли так пафосно в прошлый раз говорил, что выстоять можно только вместе? Не ты ли говорил, что предавать - не в твоих правилах?
– Тони на секунду замолкает, потеряно оглядывая карими, с лихорадочным блеском глазами, а после сглатывает комок крови, спрашивая совсем уж устало и сломленно.
– Слова о любви тоже были ложью, Капитан?

Стив хмурится, приоткрывает рот, но сказать ничего не может. Горло обжигает огнем, зрачки в голубых, отливающих зеленым, глазах потрясенно расширяются от осознания. Только сейчас до Стивена доходит, как все выглядело со стороны. Доходит, что и в какой момент пошло не так и почему Тони сейчас смотрит на него с такой ненавистью и разочарованием. Мозаика с тихим щелчком собирается воедино, целостность картины приводит Роджерса в ужас, а грудь неожиданно сдавливает чувство вины.

– Нет, нет, Тони.
– Губы капитана дрожат, вкус крови во рту смешивается с горьким сожалением.
– Всё не так, я не предавал тебя.
– Капитан лихорадочно шепчет, кусая нижнюю губу так, как делал всегда во время волнения; Стив пытается положить ладони на щеки Старка, покрытые пылью и грязью, притянуть к себе и успокоить, обнять, дать почувствовать, что он, Стив, жив, что нападать никто больше не будет, но Тони резко отшатывается, с треском ломая выстроенную за считаные секунды роджеровскую теорию о “долго и счастливо”, с каким-то диким ужасом смотрит в глаза и молчит. Железный Человек ожидал удара от того, кто стал самым дорогим. В этот момент Стив возненавидел себя окончательно. Тони Старк никогда не молчит. Никогда.
– Тони~…