Соты
Шрифт:
– Что-нибудь ментам вякнешь – урою, слышишь? – орет черное пятно, зависшее надо мной.
Колеса визжат, оставляя едкий запах паленой резины.
Светает. Я бреду по частному сектору новых домов. У этих вот фасад четкий и арка вся обросла лозой. А палисадник вообще, как ботанический сад. А у тех, и вовсе кирпич, гараж и забор под сигнализацией. Торчат макушки детской горки и качелей. Правильно делают, что боятся. За себя, за детей, за собак своих.
– Выродки, выродки. И менты все продажные…
За спиной раздается звонок. Добротная женщина лет пятидесяти развозит на велосипеде утреннюю почту.
– Вы Макса не видели? – она отклоняется, как ошпаренная, налегая на педали всем своим могучим весом. Тоже боится. Может пенсию везет. Ну и правильно.
А у нас с Максом не будет пенсии. И дома. И детей. И дачи. Макса вообще не найдут никогда. По крайней мере, пока не осушат пруд за городом. Или в старую канализацию не залезут дети, играя в прятки. Смотря, в какую жизнь попадешь.
Где ты там прячешься? Я честно хотела тебе помочь. И себе. А потом остаться. И слиться с тобой-мной. И прожить долго-счастливо. Не вышло. Извини.
Не прощаюсь…
Последний день
Алекс всегда пахнет табаком и морозом. Гладко выбрит. И волшебно улыбается. Всякий раз я одеваю это пальто. Тончайший кашемир. В красную клеточку с зелеными полосками. Для нашей лучшей встречи. И берет. С помпоном. Юбку в складку, водолазку, капронки двадцать ден. Обещают до нуля, но это ничего. Ради будущего можно и померзнуть. Мы всегда встречаемся вчетвером. Толя, Коля, я и Алекс. Пять лет в университете, пять – на нефтезаводе. И вот сейчас – каждый пошел своим путем.
Коля и Толя остались в городе. Как и я. Алекс укатил в столицу. И теперь, будучи почетным горожанином и бизнесменом, пригласил нас в гости и забронировал столик в ресторане.
Конец ознакомительного фрагмента.