Сотник
Шрифт:
– Обещал прийти на помощь. Только если мы объединим силы, все равно втрое меньше получится. Вот ты против троих устоишь? То-то!
– Прости, князь, голову дурную, бестолковую, позволь слово сказать…
– Говори!
– Тебе же сама природа в помощь… Моголы в степи сильны, когда конной лавой давят, да маневром обманным, да лучниками.
– Знаю о сем… – Князь все еще оставался слегка подавленным, но в глазах уже появился интерес.
– Замани моголов в ловушку, перехитри их! Есть где-нибудь в окрестностях холмы с крутыми склонами, да чтобы меж ними дорога либо лощина была? Да желательно широкая, повозок на двадцать, ежели борт к борту составить?
– А пожалуй, и есть такое место, – задумчиво проговорил князь. – Продолжай…
В отряде все смолкли, тишина полная – все услышать хотят, что гонец скажет.
– Собрать людей да веревками камни повыше втащить – на это дело смердов отрядить можно. Да побольше камней и бочек со смолой добавить и лучников посадить. А как моголы втянутся в лощину ту, камни на них спустить да бочки со смолой, не забыв их поджечь. У моголов маневра не будет, а только сумятица да потери.
– Ха! Что они, дураки, что ли, чтобы в ловушку идти? У них впереди дозор…
– А для того малую часть войска навстречу им послать – бой завязать. Как их сила одолевать будет, всем в лощину отступать – вроде как струсили. Моголы за ними кинутся – добить и на плечах отступающих в город ворваться. А как они в лощину все втянутся, сзади их запереть и спереди. Вот тут и начать камни с бочками швырять, да лучникам потеха пойдет. Полагаю – много они потеряют, а с остальными справимся. У них пространства для маневра и разгона полного не будет. А уж на мечах наши в удали и мастерстве не уступят, за землю свою постоят.
Князь несколько минут обдумывал услышанное.
– Ты откуда такой объявился? Что-то я тебя раньше у Даниила не видел…
– Гонцом был у Андрея, князя владимирского. А как разбили войско его моголы, на галицкую землю подался. Даниил-то меня давно знает, вот и принял к себе.
– Ладно баешь… То-то слышу я – речь у тебя не наша, не волынская.
– Не сомневайся, князь, я моголам лютый враг. Неврюя личный неприятель, сына его в поединке сразил. Ежели моголы меня поймают, в котле живьем сварят. Или на кол посадят, чтобы дольше помучился.
– Далековато ты забрался, в самую степь…
– С нонешним князем Великим Александром посольством к Батыю-хану ходил – в охранной сотне.
– Даже так? Тогда не будем терять времени, скачем в Холм. Обдумать твою задумку с Даниилом надо, а времени в обрез.
И снова – бешеная скачка, только уже назад.
В город въехали уже затемно, от многочисленных ударов о седло у Алексея вся пятая точка была отбита. Но собой он был доволен. Откуда в его голове этот план взялся, он и сам не знал, а потому удивлялся. Не иначе читал когда-то о таком либо в историческом фильме видел. Лишь бы помогло, лишь бы моголы купились на обманку – на многие из них они сами изрядно горазды. Но почему-то он убежден был – должно получиться, предчувствие такое у него имелось.
Для моголов равнины – привычное место жизни, место боя. Леса они не любят, негде развернуться конным массам. А горы для них вообще экзотика, нет у них опыта боевых действий в горах. На то и расчет у Алексея был.
Примчались в Холм они уже поздно вечером, и стража не хотела открывать ворота. Однако тогда сам князь Василько негодующе крикнул:
– Как смеешь ты, смерд, держать князя у стен, не пропуская его к брату?! Али кнута захотел отведать?
До стражников дошло, что упорство их может плохо кончиться. Они отворили ворота и впустили отряд.
Сразу проехали к княжескому замку – по-иному назвать это каменное строение нельзя. Ратники в воинскую избу направились, Алексей же узнал, что суд княжий был. Боярин выкрутился, стрелки на десятника своего перевел, фактически предал и обвинил в самоуправстве. Тем более что десятник мертв и слово в свое оправдание сказать не может.
На боярина наложили виру, и, таким образом, он отделался мелким ущербом. Да еще злобу большую затаил, тем более что ратники в подчинении у него остались. Не вправе князь боярина воинов лишить, коли тот их содержит и в ополчение при военных действиях выставлять должен.
Видимо, князья всю ночь обсуждали совместное выступление против моголов. Уже утром Василько со своим отрядом, довольно утомленный с виду, с красными от бессонницы глазами, ускакал в свои земли. Времени на подготовку было мало, князья торопились. Как потом увидел Алексей, они приняли именно его план с незначительными поправками.
После завтрака воевода построил ратников.
Едва шеренги подравнялись, вышел князь с обращением. Говорил он кратко – о том, что пришли тяжелые времена, моголы идут на их земли, и надо встретить их достойно, дать отпор, чтобы отбить у них охоту к завоеваниям. И желательно сделать это так, чтобы ни один враг не ушел.
– Собирайтесь в поход, – завершил князь свою речь.
Большая часть дружины ушла с князем на волынские земли, к Василько. А одна сотня, во главе с воеводой Иоанном Михалковичем – в сторону Киева. С этой сотней был и Алексей.
Гнали быстро, останавливаясь только для отдыха коней. В двадцати верстах, на развилке дорог, встали. Отсюда одна дорога вела на север, к землям Василько, а другая – к Холму, резиденции Даниила.
Моголов было решено встречать здесь – и кони успеют отдохнуть, и люди.
Дальше за развилкой – небольшая река, но берега с одной стороны крутые, из воды на них не выберешься, а вброд только в одном месте и можно перебраться. А уж дальше – лес.
Дорога на Волынь узкая, только двум телегам разъехаться. Моголы с флангов обойти не смогут, отрезать от своих при отступлении. А то, что сотне отступать придется, заманивать, увлекать за собой противника, Алексей уже не сомневался.
Князья земли свои знали отлично – как пальцы на руке, и позицию подобрали очень выгодную. Не зря ночь напролет не спали, все обмозговывали.