Чтение онлайн

Никакой неловкости между нами больше не было. Когда, добив бутылку, улеглись в постель, Лиза дружески спросила:

— Хотите меня, Михаил Ильич? — на что я задумчиво отозвался:

— Да вроде нет. Устал очень.

— Могу возбудить.

— Не стоит, Лиза, спасибо!

Через минуту она уже младенчески посапывала на подушке у моего плеча, как за тысячу верст…

Банк располагался на Остоженке. В половине одиннадцатого утра, тщательно побритый, благоухающий французским парфюмом, в сиреневом шмотье, я переступил заветный порог. В руке нес стального цвета кожаный баул с кодовыми замками. Лиза, приехавшая со мной на метро, пересела в «тойоту» Трубецкого, припаркованную на другой стороне улицы.

Строго следуя инструкции, я подошел к небольшой, заделанной бронированным стеклом стойке, за которой сидела опрятная дама средних лет с ярко накрашенным лицом. Кроме нас, в приемной банка никого не было, как, впрочем, не было каких-либо привычных для присутственного места указующих табличек, если не считать разбросанных тут и там тисненных золотом английских слов, непонятных мне, обозначающих, видимо, приматы рыночной веры.

Дама дружелюбно улыбалась мне навстречу. Я поздоровался и сказал:

— Хотелось бы переговорить с Владимиром Иосифовичем.

— По какому, простите, делу?

— Я от Савицкой Полины Игнатьевны.

Сообщение не произвело на женщину особого впечатления, но в глазах блеснул ледок.

— Минутку, сейчас узнаю… — По селектору связалась с начальством, переговорила, подняла голову: — Пожалуйста, Бергман вас примет. Поднимитесь на второй этаж, кабинет налево.

Как было велено, я просунул в окошко коробочку с французскими духами. Дама воскликнула:

— О-о! Благодарю!

Банкир Бергман восседал за двухъярусным столом, похожим на крепость. Внешность обманчивая: седенький, хлипкий на вид, но с энергичным, обволакивающим взглядом черных глаз-бусинок. С такой внешностью можно быть кем угодно — от министра до бомжа. Поднялся, потянулся через стол. Чтобы пожать друг другу руки, нам обоим пришлось сильно наклониться.

— Весь к вашим услугам!

Я представился, положил на стол документы: паспорт, свидетельство о браке, доверенность, две заполненные анкеты. Владимир Иосифович просмотрел их с такой быстротой, с какой опытный кассир отсчитывает денежные купюры.

— Очень приятно, очень… Значит, Полина Игнатьевна обзавелась законным мужем. Поздравляю!

Фраза прозвучала двусмысленно, главное, непонятно было, кого он поздравил — меня, Полину или себя. Он сам это почувствовал, сделал вид, что смутился.

— Как здоровье многоуважаемой госпожи Савицкой?

— В полном порядке. Однако обстоятельства сложились так, что сама не смогла подъехать.

— Понимаю, понимаю… И что же вы хотите?

— В доверенности все сказано. Я должен привезти ей кое-что из сейфа.

Минута наступила решающая. Если Бергман почему-либо заартачится, мне следовало встать и подойти к окну. Только и всего.

— Полина Игнатьевна женщина необыкновенная, — заметил Владимир Иосифович. — Все, что она делает, достойно восхищения. Хотя не все ее поступки сразу бывают понятны… Не желаете ли кофе… э-э… Михаил Ильич?

Не дожидаясь моего согласия, он нажал кнопку на столе, и мгновенно в кабинете возникла молодая девица, из тех, у кого ноги растут прямо из плеч. Вероятно, у нее с шефом была телепатическая связь, потому что в руках она держала поднос со всем необходимым. Вплоть до крохотного хрустального графинчика с ликером.

Когда девица, расставив чашки, удалилась, не забыв ожечь меня на всякий случай буйным взглядом, я спросил:

— Владимир Иосифович, вас что-то смущает?

— Помилуйте, что может меня смущать? — он придвинул ко мне пепельницу, как бы приглашая закурить. — Наша задача — угождать клиентам. Особенно таким, как ваша милая супруга… Но…

— Что — но?

Банкир явно испытывал какое-то затруднение, но я не пытался догадаться о причинах. Роль слепого исполнителя меня вполне устраивала, тем более что Трубецкой предусмотрел подобную заминку. Он сказал: подойдешь к окну, Мишель, только когда Вовик окончательно упрется.

— Видите ли, Михаил Ильич, существует определенный порядок, когда имеешь дело с такими ценностями… Нет, я не хочу сказать, что мы с вами его нарушаем. Документы в порядке, но…

— Да говорите же толком.

Бергман по возрасту тянул лет на шестьдесят, а уж по опыту в подобных махинациях, полагаю, давно переступил черту возможного долголетия, поэтому наивная обида, отразившаяся на его лице, выглядела особенно трогательно.

— Вы один или с охраной?

— Это уже мои проблемы, не правда ли?

— Конечно, конечно… Почему вы не пьете кофе? Рекомендую добавить ликерцу. Натуральный бразильский продукт.

— К сожалению, ограничен во времени.

— Что ж, воля ваша… — Бергман, тяжко вздохнув, поднялся. Вместе вышли из кабинета, миновали холл, по-прежнему пустой, без единого посетителя, и спустились по каменной лестнице в подвал. Возле массивных железных дверей, вдобавок забранных кованой решеткой (запросто выдержит пушечный снаряд), дежурил дюжий детина в десантной робе — в руках автомат, громадный тесак у пояса.

— Смена Ипатыча? — спросил Бергман.

— Так точно, — ответил детина.

Бергман, повернувшись ко мне спиной, поковырялся над электронным пультом: нажал какие-то кнопки и опустил в прорезь пластиковую карточку. На маленьком табло над дверью вспыхнуло электрическое «Сис.». После этого Владимир Иосифович открыл длинным зазубренным ключом полицейский замок (точно такой же приспособил в своей квартире мой дорогой зятек).

Мы очутились в бетонном бункере, освещенном люминесцентными лампами. Дверь, в которую мы вошли, Бергман тут же заблокировал тоже с помощью электронного пульта. Из бункера попали в промежуточный, довольно мрачный, коридорчик и уже оттуда проникли в небольшое помещение, где три стены были заняты плоскими ячейками с мигающим над каждой циферблатом, наподобие тех, которые стоят в игральных автоматах. Весь путь сюда — с открыванием и закрыванием дверей — занял не меньше пятнадцати минут. В комнате почти не было воздуха и стояла такая могильная, давящая тишина, что я мгновенно покрылся испариной.