SOS

Марионетка без пут – лишь поломанная кукла. На что она способна без своего господина? Только лежать? ТОЛЬКО ГНИТЬ? Или же у нее есть возможность подняться? Самостоятельно встать и стоять, радуясь новообретенной свободе?

– Профессор! Вы слышите меня, профессор? Кажется, получилось! ЭЭГ 1 улавливает слабую биоэлектрическую активность. Да! Я абсолютно уверен! Мы только что установили контакт с сущностью из другого измерения!

Человек, худосочный мужчина лет тридцати пяти, облаченный в просторный и лишь номинально белый халат, пристально наблюдал за показателями расположенных перед ним мониторов. Он энергично крутил головой, переводя свой взгляд то на экраны компьютеров, то на металлический прямоугольный ящик с двумя щелями, из которых валил свет. Ученый, хотя нет, скорее его подмастерье, нервничал и никак не мог усидеть на своем кресле, отчего его зачесанная набок челка сместилась на широкий лоб, а очки с круглыми линзами, обрамленные толстой черной оправой, чуть не свалились с раскрасневшегося прямого носа.

– Профессор, ну где вас носит? – отжав кнопку рации, поинтересовался гнусавый мужчина.

– Бегу, Хаим, – последовал незамедлительный ответ с другой стороны. – Наш комплекс большой, а меня уже лет десять никто не называл молодой, даже ради банального приличия. Не волнуйся. Скоро буду, причем не одна.

Что-что, а данное помещение и правда обладало внушительными габаритами. Вправо и влево от центра комнаты тянулись ряды массивных трехметровых процессоров с прозрачными стенками, через которые виднелись их технологичные внутренности. Воздух здесь был затхлым, вытяжка явно не справлялась, да и освещение работало не везде: мрак поглотил практически две трети окружающего пространства.

Что это за место и какие цели преследовали трудящиеся здесь люди? Да! Именно цели, ведь в их наличии можно было не сомневаться.

На одной из бетонных стен красовалась эмблема: изображение шестеренки, обрамленной тремя треугольниками со сглаженными углами. Использованные в рисунке краски по-прежнему сохранили свою яркость, точнее, кто-то намеренно за этим следил. Так могло выглядеть лишь знамя, лишь символ, штандарт – необходимый атрибут коммуны, объединенной схожими идеалами и будущим.

Вдруг где-то вдали раздался скрип. Двери лифта открылись, а потом до Хаима донесся звук приближающихся шагов.

– Наконец-то! – обрадовался помощник и вскочил с кресла. – Простите за ожидание, – учтиво обратился он к металлической коробке, установленной на постамент и утыканной различными проводами. – Наверняка у вас скопилось огромное количество вопросов, но не волнуйтесь, мы обязательно ответим на каждый. Точнее, это сделает она. Позвольте представить, Елена Тимофеевна Хельковская, главный научный руководитель АО «ЗАСЛОН».

– Скорее, была им когда-то, – поправила коллегу женщина, которая только что показалась из-за вереницы процессоров. – От старых привычек избавиться нелегко, вот мы и цепляемся за былые титулы. Они – то немногое, что у нас еще осталось, поэтому прошу снисходительно отнестись к нашей маленькой сентиментальности.

Женщина уверенным шагом приблизилась к коробке на постаменте. Ей было уже далеко за шестьдесят (гадать, на сколько именно лет, казалось невежливым). Невысокая, особенно по сравнению с установленными неподалеку машинами. Ее лицо пересекали глубокие морщины, а седые грязные волосы она завязала в хвост. Халат на ней, в отличие от Хаима, сидел как влитой, правда, она набросила его впопыхах.

Одного взгляда хватило, чтобы понять – этот человек пережил многое. Свалившиеся на нее трудности иссушили профессора, вытянули из нее жизнь, но не полностью, и подтверждением тому являлись глаза: зеленые и яркие, по-прежнему излучающие силу и любознательность.

– К сожалению, с возрастом мне стало сложнее длительное время обходиться без сна, – призналась Хельковская, но лишь для того, чтобы поддержать небольшую светскую беседу, прежде чем переходить к делу, – поэтому я не смогла лично приветствовать вас в момент… появления.

– Оно нас видит?

Этот хрипловатый, но очень приятный баритон принадлежал третьему человеку в комнате. Тому, кто предпочел пока держаться в тенях, коих здесь имелось в избытке.

– Ах, да! – тут же улыбнулась Хельковская. – Раз мы начали друг с другом знакомиться, то позвольте я представлю и своих коллег. С моим помощником, Хаимом Даллем, нашим специалистом по связи, вы должны были уже познакомиться. А этого молодого человека с голосом подлинного диктора зовут Олег Одинцов.

Военный. Так он, по крайней мере, выглядел. Широкая спина и натренированные руки. Густые черные брови и борода. А еще взгляд – оценивающий, видящий во всем потенциальную угрозу.

– Профессор, я повторю. Оно нас видит?!

– Одинцов! – возмутился Хаим. – Некорректно обращаться к нашему гостю так неуважительно! А что, если его или ее это обидит!

– Так пусть жалуется, – пожал плечами Олег. – К тому же с чего ты взял, что у нашего гостя вообще есть пол?

Хаим, кажется, хотел что-то возразить, но осекся и неуверенно посмотрел на коробку.

– Мальчики, прошу, прекратите, – вновь перехватила инициативу Хельковская. – Не позорьте нас! – сказала она, после чего вздохнула. – Отвечая на твой вопрос, Олег: да, видит. Однако наше понимание «зрения» слишком узкое для описания данного процесса. Гость может не просто наблюдать за нами. Он получает информацию в виде кода, который им подсознательно перерабатывается во всеобъемлющую картинку реальности и пространства. Запахи, образы, даже чувства и мысли – всё это гость способен улавливать. Проще говоря, мы для него как отрытая книга, но наверняка я не знаю. Лишь теоретически.