Чтение онлайн

— В твоей душе пылает ненависть, — пробормотал он, отводя взгляд.

— Вы ведь позвали меня, чтобы рассказать о прошлом Тома Риддла, не так ли, профессор?

— Да, наверное, но не сегодня. Пожалуй, в другой раз.

— Спасибо, вы мне очень помогли, — вложив в голос как можно больше сарказма, девочка заторопилась на выход.

— Шарахнуло, говоришь? Значит, точно пытался легилиментить, — приговорила Рони.

— Такой шнурок витой, этот наш директор, — согласилась Гермиона.

— А по фактам вообще всё выглядит грустно, — вздохнула Гарри. — Сначала замануха с лабиринтом, а потом выпуск тролля. Кстати, того же самого, что сидел на полосе препятствий после шахмат. Ну, да кто же знал, что мы его видели? Не нравятся мне игры, в которые играет Дамблдор.

— Будем валить? — задиристо приподняла бровь Рони.

— А не треснешь? — ухмыльнулась Гермиона. — Глава высшего органа законодательной и судебной власти и, при этом, министр образования всей магической Британии.

— Тяжёлый случай, — согласилась Гарри.

— И Северус о нём молчит. Только зыркает недовольно, если спросишь, — вздохнула Рони.

— Вы что? Начали разговаривать? Ну, на этих ваших отработках?

— Иногда. Он подсказал, что кроветворное и восстанавливающее зелья на нормальных людей не действуют, бадьян даже ядовит, а про маринованые щупальца растопырника не знает. И вообще девяносто процентов зельеварения посвящено ядам и противоядиям.

— Интересное обстоятельство, — хмыкнула Гермиона. — Ну и можно сделать определённые выводы по результатам нашего сегодняшнего демарша — МакГонагал смотрит в рот Дамблдору.

— Учитывая, что тролля выпускал Салливан, а Снейп явно чувствует себя скованным, получаем вывод — реальный директор сильно отличается от своего общепризнанного образа.

— В магловской школе было проще, — вздохнула Рони.

— Предлагаешь бросить Хогвартс и вернуться к нормальным людям? — сощурилась Гарри.

— Лучше здесь приберёмся, — возразила Гермиона. — Неспортивно как-то бросать.

— Справились со злом, справимся и с добром, — ухмыльнулась Рони.

— К Дурслям бы этого добряка. В шкуре ребёнка.

— Прекрасная идея, — кивнула Миона. — Возможно, что к окончанию Хогватрса мы достигнем уровня мастерства, который позволит справиться с подобной задачей.

— Грустно, — кивнула Рони. — Но, ты права. Если подкинуть оборотку в его любимые лимонные дольки, то эффект продлится только один час. Как при этом заблокировать магические навыки — даже не представляю.

— И порталы делать мы пока не умеем, — посетовала Гарри. — А без этого закинуть директора в тот памятный чуланчик…

— Зелье, блокирущее магию? — призадумалась Рони. — Ни разу не слышала ни о чём подобном.

— Таким образом, мы вернулись к пониманию — учиться нам ещё и учиться, — тряхнула кудряшками Миона.

— Или нужен в сообщники очень умелый и знающий взрослый маг, — развела руками Гарри.

— Сириус и мой папа не справятся, — вздохнула рыжая. — Северус мог бы, но он как-то зависит от директора и на такое дело не пойдёт. С мадам Боунс я на подобные темы вообще опасаюсь разговаривать. Гарь! А среди команды бывших сторонников нашего бесплотного духа не найдётся подобного умельца? Они, вроде как, имеют зуб на Дамблдора.

— Не знаю. И не знаю, как об этом вообще завести разговор. Мне кажется, что самый сложный из вопросов — блокировка магии — может быть как-то решён аврорами. Ведь им приходится арестовывать волшебников.

— Ещё есть вариант заставить директора нарушить непреложный обет — тогда магия покинет его навсегда, если он ею клялся.

— В общем, будем думать эту мысль, — заключила Миона.

Во время завтрака сова принесла письмо, в котором мадам Боунс сообщала, что наилучшим образом в роли аналитика, разбирающегося в хитросплетениях волшебного мира, может выступить Баретемиус Крауч. Но человек он довольно сложный в общении, поэтому сама она не решается представить ему девочек, хотя, и заинтересована в том, чтобы начатые ими исследования, прошли успешно.

— Какие-то тайны Бургундского двора, — высказалась Рони.

— Это имя мелькало в газетах за тысяча девятьсот восемьдесят первый, — припомнила Миона. — Он был из законников. Но потом как-то нигде особо не упоминался.

— Северус говорил, что человек с этими же именем и фамилией, но младший, был фанатиком Волдеморта, — добавила Гарри. — И что его уже нет в живых. То есть этот засранец скомпрометировал отца и откинулся. Мы даже начинали собирать досье на сынулю, но там от силы пара страниц из газетных сообщений о событиях, произошедших на суде. Осталось найти заметку об обстоятельствах его смерти. Хотя, какие там обстоятельства, если дело было в Азкабане?

— Читаем мы теперь быстрее, чем в шесть лет, — хмыкнула Миона. — К тому же научились копировать тексты. А подшивки «Пророка» есть в библиотеке.

— За десять лет, а не за один год, — взвыла Рони и сделала обречённое лицо.

— Прямо и не знаю, — пожала плечами черноволосая. — Горбатиться над старыми газетами совершенно некогда — только начал получаться перевод тех книг, что мы надыбали в развалинах моего дома. Ну, помните, сундучок откопали?

— Да и я пас — только начали с Северусом более-менее нормально разбираться в зельях, — поторопилась откосить Рони.

— Ну, как вы не понимаете! Это же не баловство и не каприз — без знаний полной политической и экономической картины функционирования волшебного сообщества мы будем тыкаться во все углы, как слепые кутята.

— Ну и что, что без полной! Все как-то живут и в ус не дуют, — возразила рыжая.

— Да и Волдеморта мы вывели из игры, — согласилась Гарри. — Нет, Миона, так горбатиться, как тогда в чулане у Лавгудов, я больше не хочу. Ведь ситуация вовсе не угрожающая — чего надрываться-то?