Чтение онлайн

– С чего это?

– В хате, где они жили с Руди, обвалилась труба, и естественно, не будет же герр майор ждать, пока найдут печника и пока отремонтируют, а мой домик им приглянулся.

– Но, Ядвига Казимировна, Вам же клятвенно обещали никого не подселять...

– Как ты, Варюш, скажешь: "Я дал слово, я и взял..." - грустно улыбнулась пани Ядзя, - ничего, ты целыми днями работаешь, я где на лавочке посижу, где отдохну. Надеюсь, мы друг другу в тягость не будем, зо, Руди?
– спросила она появившегося из залы пожилого немца.

– Зо, пани Яда!
– немцу трудно было выговорить Ядзя.
– Ихь ист фридлибендер манн.

– Он говорит, миролюбивые - они.

– Я, я!
– закивал немец и представился: - ихь ест Рудолф, Руди, унд фрау?

– Фрау - Варвара.

– Барбара, гут!

– Не было печали, черти накачали!!
– буркнула Варя. Она привыкла в хате ходить по домашнему, в спортивных штанах и футболке, с огромным облегчением скидывая с себя этот улётный прикид, а сейчас так и ходи, не снимая, гады!!

Этот сухостой был где-то в разъездах. А Руди всю неделю усиленно старался быть полезным цвай руссиш фрау. Привезли, шустро аккуратно уложили в поленницу две машины уже наколотых дров, Руди отремонтировал крылечко и перевесил калитку, подколотил дверь в сарае, поменял ручку входной двери, снял совсем дверь, ведущую из сеней в хату и, негромко насвистывая, занялся её обивкой, пояснив, что "винтер ист кальт".

Постоянно спрашивал Яду, как сказать то или иное слово по-русски. Ядзя с ним как-то быстро поладила, а Варя все так же настороженно хмурилась и старалась пореже выходить из комнатушки, если только в туалет или быстро поесть, пока никого не видно. Руди деликатно покашливал, перед тем как выйти из комнаты в кухонный закуток, и Варя была ему благодарна за это.

– Надо же, вежливый какой!

А Руди, приглядевшись за неделю к этим фрау, похвалил себя за такой удачный выбор, обе оказались воспитанными, и, что самое главное, совсем не любопытными, особенно Барбара. Если пожилая фрау с большой охотой общалась с ним, Руди, то Барбара старалась отвечать "Я" или "найн".

Герберт за эту долгую десятидневную поездку, ездили они аж до Воронежа, умотался как никогда. В Воронеже едва унесли ноги из под обстрела, потом, когда ехали назад, водитель успел резко затормозить, а Герби, дремавший на заднем сиденье, лихо приложился лбом о переднее... Хотел было рявкнуть, да взглянул вперед, и слова застряли в горле... Впереди на недальнем расстоянии взлетала от взрыва вверх и разваливалась на глазах легковушка, не так давно обогнавшая их.

– Извините, герр майор!
– повинился растерянный водитель.
– Но я инстинктивно нажал на тормоз.

Герберт потирая ушибленный лоб, только и сказал:

– Хорошо, что успел среагировать, а то бы все осколки в тебя и полетели.

И не было у Герби большего желания, как наконец-то уснуть в своей, такой неудобной, но привычной кровати. А в Радневе верный Руди, встречая у комендатуры, торопливо объяснил, что квартируют они в другом месте, но там намного чище и уютнее, и фрау - милые.

Варя доставала из печки чугунок, когда сзади открылась дверь - она знала что Руди нет в хате и не обернулась.

Вежливый, глубокий такой, голос произнес:

– Гутен абенд, фрау!

Варя отложила ухват - не хватало ещё пролить их немудрящий супец и обернулась:

– Добрый ве...чер!

Оба изумленно уставились друг на друга. Варя сразу приметила уставшее лицо жердяя, а он наоборот, впервые увидев её, простоволосую, удивился про себя до изумления. Но аккуратно сняв сапоги у входа - чистота была в хате, прошел к себе в комнату. Верный Руди, как-то залихватски подмигнув Варе, поспешил за ним.

На другой день Варя выбрав момент сказала Толику:

– В нашем доме поселился замечательный сосед.

– А у нас сосед играет на кларнете иль трубе?
– Строчками из известной песенки ответил Толик.
– Это кто же?

– Фон Виллов, передай там, не быстро, но постараюсь пойти на контакт, сама лезть не буду.

– Ни в коем случае, выждем лучше.

Толь,пошли меня с чем-нибудь к Николаичу. Так соскучилась по нормальному общению, и есть-то ты да Ядзя. Когда Серега объявится?

Толик не успел ответить, ввалился посыльный от Кляйнмихеля, который увидел обычную картину - фрау режет мыло, а хозяин, пока нет покупателей - надзирает. Хозяин пошел наливать полюбившуюся русснастойку с корой дуба - почти коньяк, а Варя ещё ниже наклонилась над столом. Вышел хозяин с двумя бутылками настойки и сломанным черпаком.

– Варвара сходи на рынок. Пусть лудильщик срочно припаяет, да шнеллер!!

А возле Николаича стояли два полицая, покуривая и посматривая по сторонам.

– День добрый!
– не обращаясь конкретно ни к кому, слегка поклонилась Варя.

– Чего у тебя, бабонька?
– спросил Николаич.

– Да вот, черпак сломался. Хозяин велел срочно припаять.

– А-а-а, так ты из коммерции? Давай, посмотрю. Так-так, давай-ка часа через два подходи, я пока поищу, у меня где-то завалялся кусочек нужного припоя, вот этим, - он приподнял какую-то плошку с чем-то непонятным, - не схватится. И скажи хозяину, работа будет стоить подороже, десять марок, или же продуктом каким отдаст. Так что часа через два, не раньше, да не опаздывай, я в четыре уже закрываюсь.

Варя быстро пошла назад, Ищенко вел себя безукоризненно, ну, пришла бабенка - он взял заказ, а то, что полицаи возле него битый час торчат, так мало ли, вон эрзацсигаретой угостили, знать, кого-то высматривают. А возле него стоят - типа маскировки, вроде тоже чего в ремонт принесли. Ищенко сравнил их маскировку со страусом, спрятавшим голову в песок, но ни единым движением не выдал себя-опасно. К нему подходили бабенки, кто-то радостно забирал починенное барахло, кто-то робко протягивал видавшие виды кастрюли или миски, и смиренно ждал приговора мастера. Тот вздыхал, матерился негромко, сплевывал, и тяжко вздохнув, обещал подумать, может, чего и выйдет.