Чтение онлайн

– Сяргей, хади сюды!
– позвал Гриня Гончарова к двум пожилым мужчинам.
– От, это твой Сяргей, а это твой Андрей - сыны, значить, Пелагеины!!

Гончаров замер, смотря на свою более пожилую копию, его сын - старше отца - тоже не мигая смотрел на него... и одновременно оба шагнули навстречу друг другу.

Стеша подозвала Евдокию.

– От Игорь, наша дочка, Евдокия, як твою бабушку назвала.

– Ба!
– оглянулся Игорь.
– Иди сюда, знакомься с тезкой!

Две рослых, похожих Евдокии обнялись, а Игорь удивленно уставился на другого Игоря:

– Ух ты, совсем как я в двадцать лет!

Стеша шепнула на ухо:

– Правнук ведь твой!!

Игорь завис, осмысливая, а правнук облапив его, попытался покрепче сжать.

– Ха, шпендель, не на того напал!!
– ухмыльнулся прадед.

– Знакомое такое слово!!
– точно так же отзеркалив ухмылку, проговорил правнук.

– Однако, уважаю!
– Одинаковые Игори пришлись по душе друг другу.

Гончаров уже обнимал второго своего сына - Андрея, сожалея, что его славная девочка не дожила до встречи. Гринька вцепился в Варю, цепко углядев её небольшой животик, громко зашептал в ухо:

– Ай это тебе Виллов подарок остался?

Она кивнула.

– Ух ты, а он ведь у нас тута был... у катором годе, Панас?

– В две третьем!
– не отрываясь от Шелестова, сказал тот.

Данька тоже попал в крепкие объятья Василя.

– Ты Варюшин сын, и мы воон с тем суетливым дедом её мамушкой своей считаем.

Варин ребенок потрясенно проговорил:

– У меня нет слов! Какое счастье, что вы живы!

И был в Березовке Великий День для Крутовых, Степаниды, братьев Гончаровых, Матвея - сколько было радости пополам со слезами.

Теплая погода позволила собраться на улице, у Грини во дворе, возле цветущей вовсю сирени. Первый тост был конечно - за встречу!!

У всех перехватывало горло, когда кто-то начинал говорить, Ищенко постоянно трубно сморкался.

– Николаич, ты никак простыл?
– поинтересовался Василь.

– Не, Василек, я от полноты чувств, слезы душат - никогда не думал, что так могу рассиропиться.

Третий тост - встали, молча выпили и минут пять сидели не разговаривая.

– Ох, сколько тогда полегло, всех не перечесть, после войны вот поуходили, время бежит, знали бы вы, как мы вас ждали, верили и не верили, что увидимся. Леший вот всегда говорил, что вы появитесь, а я уже и сомневаться начал, - негромко говорил Панас, - лет-то прошло, целая жизнь.

Сначала говорил кто-то один, а потом как-то незаметно разделились.

Панас уцепил своего главного по диверсиям - Шелестова. Они оживленно перебирали те стародавние операции. Игорь не отпускал от себя Стешу, Гриня успевал везде, Гончаровы серьезно рассказывали Сергею про свою мам-Полю, он слушал молча, удивляясь, как его маленькая хрупкая девочка смогла вытянуть двоих детей. Мужики не скрывали, что Андрей-приемыш

– Какая разница, приемыш или нет, вы оба Пелагеины - значит, и мои!!

Игорю и Сергею называли своих многочисленных родственников - они оба были в растерянности, оказывается, от их детей внуков и правнуков народилось прилично.

Бабуля Игоря и её правнучка - обе Евдокии оживленно беседовали, прабабка была совсем на немного старше правнучки.

Матвей и Костик посмеивались, вспоминая свое житье сначала у Лешего, а потом в партизанском отряде, а Варя... она не скрывала слез, слушая рассказ Грини и Василя о приезде Герберта с сыном и Паулем Краузе сюда.

– Варь, он все такой жа сухостой, як ты его называла, только ходил тяжело, с палочкой. Уставал быстро, а сынок совсем на няго не помахиваеть, для тебя он Василю толстое письмо оставил, тужил, что не дотянеть ешче десять лет.

Варя совсем закручинилась, выручил Данька - принес из машины большой пакет с фотографиями, и пошли они по рукам, деревенские замирали, вглядываясь в себя, таких молодых и далеких, в своих ушедших или погибших друзей.

Гончаровы сидели неподвижно, рассматривая свою совсем молоденькую маму.

Стеша опять плакала - на фотографии они с Игорем счастливые, задорные, молодые.

Матвей любовался своим батькой - Лешим.

Гринька восклицал:

– О, от то Ефимовна, дед Егорша, э-э, а это ж мы с Василем, у котомке точно Артемихины кастрюли, до тебя, Николаич, шли-то. О, и Ядзя есть? Ейный Казик посля войны заявился - Герой Советского Союза, забрал её у Москву, там и скончалася твоя, Варь, хозяюшка.

Гриня знал про всё и про всех.

Панас посмеивался:

– Это вам не довелось деда Никодима увидеть, от был, как ты Игорь скажешь - шпендель.

Зашли две женщины, примерно Вариного возраста, одна была удивительно похожа на Василя, только цвет глаз другой:

– Это наши с Василем сестры, батька посля войны оженился - мы были не против, я вот, - Гриня почесал макушку, - я вот раньше батька, это самое.

– Женился что ли?
– захохотал Ищенко.
– В пятнадцать, поди?