Соперницы
Шрифт:
Теперь, когда Светлане в самое ближайшее время предстояли вступительные экзамены на вокальное отделение консерватории, Тату приставили к ней заботливые родители в качестве стража-репетитора. В ее задачи входило следить, чтобы абитуриентка не удрала гулять и не слонялась целыми днями без дела, а занималась и занималась. Ирония ситуации заключалась в том, что Светка, бессменная участница всех школьных концертов, лауреатка многочисленных детских конкурсов, ни капли не боялась предстоящих экзаменов и готовиться не желала. В совместных занятиях была скорее заинтересована Тата, собиравшаяся попытать счастья в консерватории уже в третий раз. Бог весть отчего она, обладавшая не слишком сильным, хотя чистым и приятным голосом, решила тоже идти на вокал. Должно быть, вслед за Светкой, которая с самого детства иной карьеры для себя и не мыслила, заразив этой мечтой и неизменную строгую подругу-дуэнью.
— Удивляюсь я тебе, — вздохнула Тата. — Вступительные экзамены в консерваторию через три недели, а ты…
— Да брось ты напрягаться. Поступим мы! А если ты опять провалишься, так папа поговорит с этим старым хрычом, который там главный в комиссии.
— Ну, не знаю, — возразила Тата. — Хорошо бы, конечно. Ну, ты все-таки помоги мне, давай вместе, у меня с тобой лучше получается.
Она по-дирижерски плавно взмахнула руками. Светка быстро выпрямилась в кресле и стрельнула хитрыми глазами на подругу.
— Ладно-ладно, позанимаемся еще часок. Только если ты для меня кое-что сделаешь!
— Ишь чего захотела, — взъерепенилась Тата. — Откуда я знаю, чего ты попросишь?
— Ладно, — с деланым равнодушием заявила Светлана, вальяжно откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.
Методы воздействия на подругу она за эти десять лет выучила назубок. Тата действительно недолго выдерживала характер и вскоре бросила играть и повернулась к Свете:
— Ну говори давай, что ты там еще замыслила.
Светлана торжествующе хихикнула, подскочила к подруге, присела на корточки и, ласкаясь, как озорной котенок, положила той на колени свою встрепанную голову.
— Попроси у папы ключи от дачи на выходные. Скажи, что мы поедем втроем — я, ты и твой жених.
— Жених? — изумилась Тата. — Что еще за жених?
— Ну как будто бы твой жених… А на самом деле, это будет Женя — помнишь, тот парень, с которым мы на пароходике познакомились? Папа никогда в жизни не разрешит, если я скажу, что это мой знакомый. А тебе он позволит, он говорит, тебе можно доверять. К тому же тебе ведь уже девятнадцать, у тебя может и правда быть жених.
— Чего удумала! — нахмурилась Тата. — Не стану я отцу твоему врать, он меня вмиг раскусит. Да и потом… Неизвестно еще, что это за Женя. Он там дом обчистит, а мне потом отвечать.
— Таточка, миленькая, хорошенькая, — скороговоркой зачастила Света. — Ну пожа-а-алуйста. Он не неизвестно какой Женя, он умный очень и талантливый. Знаешь, как он рисует? Я попрошу, он твой портрет напишет, сама убедишься! Ну поговори с папой, что тебе, жалко?
— И не проси! — отрезала Тата.
Через два часа Тата и Женя уже стояли навытяжку перед отставным генералом Полетаевым. Седовласый воин, добродушно сощурившись, изучал их цепкими хитрыми глазами:
— На дачу, значит, собрались, голуби? Ну что ж, дело молодое, — он гоготнул басом. — А ты, выходит, Таткин жених будешь?
Он пристально уставился на Женю. Высокий темноволосый парень, поборов смущение, заученным жестом положил руку девушке на талию и отрапортовал:
— Так точно.
— «Так точно», — беззлобно передразнил Полетаев. — Сразу видно, не служил. Ты смотри мне, друг сердечный, Татку не обижай, она у нас как родная в семье.
— Буду стараться, товарищ генерал, — комично вытянулся Женя.
Полетаев тяжело поднялся из-за стола, отпер секретер и, достав оттуда связку ключей, протянул ее Тате.
— Что ж, поезжайте, голуби, поезжайте. Да не больно там милуйтесь. За Светкой присматривать не забывайте, чтоб без вашего глаза никуда.
— Ну что вы, Алексей Степанович, — заверила раскрасневшаяся Тата. — Я с нее глаз не спущу, вы же меня знаете.
— Знаю, знаю, — улыбаясь, похлопал ее по плечу Полетаев. — С тобой хоть в разведку. Ну, летите, голуби, пока я не передумал.
Тата и Женя поспешно выскочили из кабинета. Едва дверь за ними захлопнулась, Женя снял руку с Татиной талии, пробормотав:
— Извини, это я для достоверности.
— Я поняла, — как-то слишком уж ядовито отозвалась девушка.
В коридоре, чуть не подпрыгивая от нетерпения, ждала Светка.
— Ну что? Что? — накинулась она на них. — Разрешил?
— Разрешил-разрешил, — сдержанно кивнула Тата.
Ей вся эта афера решительно не нравилась. Светка пискнула от восторга и, порывисто обняв подругу, чмокнула ее в щеку.
— Вот чумовая, — невольно расплываясь в улыбке, протянула Тата.
— Значит, едем? — спросил Женя.
— Едем! — со счастливой улыбкой кивнула Светка.
Женя, поймав ее руку, быстро сжал тонкие белые пальцы девушки. Та, вспыхнув, спрятала глаза.
Костер развели в глубине участка. Дров натаскали из соседнего леса. Тата умело нанизывала мясо на шампуры, заворачивала в фольгу картофелины. Женя возился с бутылками. А Светка, сидя на бревне, плела венок из собранных у леса цветов — васильков, ромашек, диких гвоздик. За толстыми корявыми яблоневыми стволами желтел небольшой двухэтажный домик с островерхой крышей.
— Этот дом еще мой дед строил, — сообщила Светка Жене. — Это тебе не какой-нибудь дачный домик, там и погреб есть, и печка. Отцу уже сколько раз в минобороне предлагали участок дать в закрытом поселке. Там и охрана, и чистота, и чужих нет…
— Новобранцы траву в зеленый цвет красят, — хохотнул Женя.
— Во-во, — обрадованно подтвердила Светка. — Но папахен ни в какую. Я здесь вырос — и все.
— А зря, между прочим, — покачала головой Тата. — Построили бы приличную дачу, а эту рухлядь продали. Кому она нужна?