Сонмэн
Шрифт:
В полумраке храма, освещенном тусклым светом алабастронов, он увидел на мозаичном каменном полу распластанное тело хрупкой женщины в белых вышитых покровах тончайшей дорогой материи.
Пройм поднял голову, чтоб взглянуть на Золотого Венценосца – бога двуликих, принимающего мольбы царицы, и невольно вздрогнул. На постаменте из красного порфира стояла золотая химера с венцом, горящим алым пламенем драгоценного металла, и смотрела на императора большими ярко желтыми янтарными, сверкающими ненавистью глазами.
– Поднимите царицу! – приказал он страже.
Изольду подвели к императору. Странное, незнакомое чувство молнией опалило сердце Ироима.
– Божественная…, – невольно прошептал он.
Водопад упругих золотых волос волнами струился по плечам и груди царицы.
Никогда не виданный сиреневый цвет искрящихся глаз проник любовью в его душу. Император был покорён красотой и дикой хищной грацией обманчиво-хрупкого тела поклонницы Химеры.
«Я хочу обладать этой женщиной», – мелькнула мысль в одурманенном разуме, – «Я хочу, чтобы она меня любила!»
* * *
Долгие беседы с царицей напрочь лишили разума императора. Она была умна, мудра и голос, вкрадчивый и ласковый, подавлял волю собеседника.
Раскалённая лава желания обладать женщиной, выжигала его душу. Но он хотел любви взаимной. В безумии своём он предложил царице стать его супругой.
Она же отвечала, склонив немыслимо красивую голову и опустив забрала густых и чёрных век, прикрывая блеск глаз драгоценного александрита:
– Я супруга Золотого Венценосца и ему лишь я раба.
– Химера с мордой льва тебе милей, чем сын покорителя Вселенной?
Колдовская любовь смертельной отравой вброшенная в душу императора химерой, делала его безумцем.
Верховный жрец, наставник мудрый и учитель, дела империи считал священными. Его коробило малодушие императора, павшего под чарами рабыни из провинции.
Он знал, что ослепленный разум Ироима не помнит его рассказа о неизменности масок царей двуликих и посоветовал:
– Ты прикажи Карачубуку развернуть ее лицо к себе, оно будет ласковым и покорным.
Искра надежды отразилась в глазах императора.
– Вели Карачубуку исполнить мою волю!
Голова царицы развернулась новым лицом в руках палача, но сиянием холодных глаз, не изменила восприятия окружения.
Ироим склонился над недвижимо лежащей богиней и взглянул в застывший взор, надеясь там увидеть своё отражение. Но увидел лишь образ Золотого Венценосца, и холод смерти опалил лицо императора. Он зарыдал, и слёзы остудили разум.
– Что происходит? – воскликнул он изумлённо, увидев мертвую царицу.
– Ты был болен, император, – сухо произнёс Верховный Жрец, – но недуг тебя покинул.
Весть о смерти Изольды собрала перед её телом толпу приближённых и рабов.
Маленький мальчик, золотобровый, с ясными глазами и цветастым платком, скрывающим волосы, сжимая маленькие кулачки, рыдая, бросился на Ироима, но был перехвачен чёрным гигантом в кожаном фартуке, ниспадающим с пояса и прикрывающим колени.
– Кто этот мальчишка?
– Сын Изольды.
Император улыбнулся:
– Ты очень дерзок, из тебя получится отличный воин, я заберу тебя с собой.
– Я отомщу тебе, Ироим! – воскликнул горестно мальчик.
Император расхохотался, развернулся и вместе со свитой покинул дворец.
Жрецы храма внесли в зал хрустальную раку. Сняли с тела покойницы одежду и уложили в прозрачный саркофаг. Капли мёда выступили на лбу царицы, и вскоре ароматная вязкая влага, каплями стекающая с божественного тела заполнила ковчег, накрыв медовой прозрачной тканью Изольду. Жрецы закрыли саркофаг крышкой, отнесли в храм и поставили на мраморное ложе перед изваянием Золотого Венценосца.
* * *
Сон императора прервался стоном, он проснулся от звука плачущей души. Образ Изольды стоял над его ложем, прекрасный, всепроникающий.
Мгновение она стояла молча, сверкая презрением драгоценных глаз, затем развернулась и прошла сквозь стену. Император вскочил на ноги. Мирно спящий у его постели белый лев, тревожно поднял голову.
Император хлопнул его по могучему телу, призывая подняться, и сидя на его спине, гигантскими прыжками оседланного животного, понёсся к храму Золотого Венценосца.
Храм был пуст. Ни химеры, ни саркофага с царицей.
Рядом с ним неслышной тенью возник Верховный Жрец.
– Что происходит? – воскликнул император. – Где все эти???
– Они в пути к границе тонкого мира.
– Что за бред я слышу из твоих уст?
– Иди за мной, мой повелитель, увидишь всё своими глазами.
Он вывел императора, опекаемого четверолапым грозным хищником, наружу и указал вдаль по дороге, увитой радугой мраморных аркад. В свете полнотелой, неимоверно яркой луны в сторону отвесной стены скалы шла скорбная процессия жрецов.
Примечания
Конец ознакомительного фрагмента.