Сонеты
Шрифт:
ИЗВИНЕНИЕ
Я пел все о любви средь круга своего; Тем нравилось, а те тайком произносили: "Что он вздыхает все? Ужели ничего Иного он ни петь, ни чувствовать не в силе?
Он в зрелых уж летах: подобный пыл его Одно ребячество". Иные же спросили: "Дар песен от богов дан разве для того, Чтоб нам лишь о себе поэты голосили?"
Великомудрый суд!
– Алкееву схватил Я лиру и на лад урсинский возгласил Глаголом выспренним, - глядь! Слушателей нету! Рассеялись они; их гром мой изумил;
Я ж струны оборвал и лиру кинул в Лету. По слушателям быть назначено поэту.
ПОДРАЖАНИЯ СОНЕТАМ ШЕКСПИРА
1
Однажды крепко спал Амур - любви божок, Отбросив факел свой, для всех сердец опасный, И к месту этому вдруг подлетел кружок Нимф, давших клятву жить в невинности бесстрастной.
И вот - одна из них рукой своей прекрасной Схватила факел тот, что множество поджег Сердец, замученных потом тоской напрасной, И бросила его на дно в речной поток, И словно без меча, что полководцу нужен, Влюбленных армий вождь лежал обезоружен, Поток же стал горяч, целебен навсегда, И я им излечить хотел любви невзгоду, Но - нет!
– Огонь любви разгорячает воду, А пламенной любви не холодит вода.
2
Однажды Купидон, склонясь венком кудрей И факел онустив, уснул среди поляны; Подкравшись к сонному, одна из жриц Дианы Взяла тот пламенник - ив воду носкорей.
И хладного ключа вода теплей, теплей, И животворного потока бьют фонтаны, И притекают к ним толпы больных людей И, язвы там целя, излечивают раны.
Проснувшись, факел свой схватил любви божок, Коснулся Хлои глаз и вновь его зажег И к сердцу мне поднес, а я не остерегся, И, страждущий, пошел к целебному ключу, Но мне не помогло: себя я излечу Лишь влагою очей, где факел тот возжегся.
3
Есть люди честные, а низкими слывут. Не лучше ль быть, чем слыть? Ведь чистых
наслаждений
И вовсе не найдешь, коль их отдать под суд Не совести своей, а посторонних мнений.
Толпа причудлива, но для моих причуд Не умягчить своих сердитых убеждений. Не стану же и я, - как я ни слаб, ни худ, Слабейших, худших чтить, боясь их осуждений.
Во мне есть то, что есть. Свет судит вкривь и вкось. Да, он способен быть лазутчиком, шпионом, Но не судьей. Он, мне, лишь только б довелось, Свой приписав порок, сразит меня законом.
Чтоб быть судьей грехов, пусть он в закон бы ввел: "Всяк грешен; смертный - царь, а грех - его престол".
4
Я жизнью утомлен, и смерть - моя мечта. Что вижу я кругом? Насмешками покрыта, Проголодалась честь, в изгнанье правота, Корысть - прославлена, неправда - знаменита.
Где добродетели святая красота? Пошла в распутный дом: ей нет иного сбыта!. А сила где была последняя - и та Среди слепой грозы параличом разбита.
Искусство сметено со сцены помелом: Безумье кафедрой владеет. Праздник адский! Добро ограблено разбойническим злом;
На истину давно надет колпак дурацкий. Хотел бы умереть; но друга моего Мне в этом мире жаль оставить одного.
5
С дороги - бух в постель, а сон все мимо, мимо. Усталый телом, я и рад бы отдохнуть, Но мысль не хочет спать, и к той, что мной любима, Сейчас пускается в дальнейший, трудный путь.
Мысль - эта странница - идет неутомимо На поклонение к тебе, и мне уснуть Минуты не дает; глаз не могу сомкнуть, Вперенных в тьму, во мрак, в то, что слепцами зримо.
И зоркостью души я - без пособья глаз, Я - вижу тень твою. Она живой алмаз Во мраке полночи. Ночь эта блещет ею И ею молодит свой черный старый лик.
Я ж от тебя ни днем, ни ночью, ни на миг, Здесь - телом, там - душой, покоя не имею.
6
Могу ль я быть здоров, спокойствие сгуби? Ограды вочыо нет мне за дневные муки, На день грядущий сном не подкрепишь себя; Днем на ночь наберешь запас тоски и скуки.
День с ночью - два врага, друг друга не любя, Союзпо мне вредить друг другу тянут руки: Днем мучусь я с тобой, а ночью - без тебя; Днем - труд свидания, а ночью - скорбь разлуки
Дню серому я льщу: я говорю, что он Тобою освещен, тобою изукрашен. А ночи также льщу: когда угрюм и страшен Еe беззвездный вид, - твержу, что небосклон
Внести с светилами очей твоих, а очи Твиц мне портят дни и отравляют ночи.
7
Душа моя! О Дух! чистый в сфере грешной! Корою грубою ты обведен кругом. Зачем же красишь ты, лощишь покров свой внешний И в роскоши такой содержишь этот дом?
Ты ненадолго в нем. Ты дальний гость, не здешний, А на отделку стен все тратишься. Потом Ты выедешь, а червь, - преемник твой поспешный, Сейчас на твой же счет и запирует в нем.
Пусть лучше этот дом постраждет! Что в нем проку, А ты будь бережлив, не траться, но копи! Часть времени продай, часть вечности купи!
Что скорлупу беречь? Зерну дай больше соку! Сам смерть ты объедай, - ту смерть, что ест людей. Перемоги ее, чтоб не достаться ей.
8
Когда из хроники былых времен порою Я описания прекрасных лип, читал,
Я много алых уст, глаз с огненной игрою, Красивых ног и рук в отрывках подмечал.
Ведь были ж древние знакомы с красотою! Но в этих очерках я, кажется, встречал Намеки лишь на то, что ныне лишь тобою Для нас осуществлен чистейший идеал.
Быть может, древние в пророчество впадали О нашем времени и творческим чутьем В грядущей красоте тебя предугадали,
Но не могли воспеть, чуть грезя о твоем Существовании; они тебя не знали... Мы знаем, но и мы - глядим и не поем.
Коль правда, что ничто не ново, все обычно, Что наше новое - лишь снова введено, Изволь изобретать! Носи, рождай вторично Дитя, которое уж было рождено!
Но нет! История пусть мне укажет лично Твой образ, бывший там - когда-нибудь давно, И пусть история докажет мне логично, Что там твое лицо теперь повторено!
Коль так, хотел бы я знать древних лет сужденье О красоте твоей: и вразумился б им, Что на земле у нас - прогресс или паденье, Иль то ж все вто.рится путем чередовым.