Чтение онлайн

–  Куда ты, старый осел!
– крикнула, не сдержавшись. Варвара и тут же пожалела: на крик мгновенно явилась Пегги.

–  Старый осел!-завопила она, повышая тональность на каждом слоге и в результате переходя на ультразвук.
– Старыйстарыйстарый-старыистарый осел!!!

Варвара поднялась с колен. В свое время она вложила немало труда в то, чтобы запрограммировать своих роботов на дружески-юмористические отношения. Но с юмором у роботов оказалось туговато…

–  Пошла вон, - не повышая голоса, велела она Пегги.
– А ты, Пегасина, прости нас. Завтра я ее перепрограммирую.

Она села обратно на мох, положила подбородок на коленки. Старый, старый, старый осел…

И еще старый, очень старый управляющий центр.

Теперь стало ясно, что крутилось в подсознании, выбрасывая на поверхность ассоциативного водоворота то стихи Пастернака с седеющим Кавказом и ночными ледниками, то образ Лероя, уходившего к морю, его глубокая старость поменьше контрастировала с кипучестью молодых. Ведь даже перед смертью он говорил совсем не то, что переполняло его душу, - видно, боялся, что слова любви на старческих губах будут просто смешны… Застарелая боль дряхлых Золотых ворот. Даже сам Жан-Филипп, поседевший демон… Старость. Нет, изношенность механизма - этот ключ давно был под рукой, только само слово не приходило на ум, ведь так трудно думать о старости в девятнадцать лет!

Она поднялась одним толчком, побежала в маленький холл, где имелся экран связи. «Теймураз! Теймураз! Темка!» Она стучала кулачком по номерной клавише, но экран не включался, значит, в своем коттедже Теймураза не было. Она вызвала аккумуляторную - тоже нет. Подумав, осторожно нажала клавишу с шифром Кони - и там никого. Трапезная? Пусто. Да что происходит в Пресептории, если и здесь вечером нет ни одного человека?

Она включила Главную (сиречь единственную) улицу. Первый квартал-никого. Второй-никого. Поворот к Майской поляне-бегут. У самого Майского Дуба - столпотворение.

Та-ак. Она выскочила на улицу в халатике, перемазанном глиной. Побежала. Те, кто стоял вокруг дерева, были высоки и плечисты, Варваре не сразу удалось просунуть нос между их локтями. Ничего особенного она не увидела - просто под нижними ветвями стоял автоприцеп со здоровенным экраном, на котором мелькало множество лиц. Все до единого были незнакомы и заполняли пространство так плотно, что не видно было, откуда ведется передача. Хотя вестись она могла только с космодрома.

Итак, они уже приземлились. Оперативно! И сразу же сцепились с первопоселенцами - перед самым экраном, расставив по-боцмански ноги и заложив руки за нагрудник клеенчатого передника, стоял Сусанин. И он, и те, что с экрана, говорили разом.

–  Да вы представляете, что значит свернуть работы?
– рычал Сусанин.
– У нас тут сосунки, их в глубь материка не вывезешь!

–  Ничего, ничего, - весело и категорично отвечали с экрана.
– Половину завтра отгрузите на корабль, половину начнете готовить к возврату в естественные условия. Людей оставите минимум, остальных - пока на космодром, а площадку для запасного поселка мы вам приглядели километрах в шестидесяти.

–  Позвольте, позвольте, - не выдержал такого напора Жан-Филипп и стал плечом к плечу с Сусаниным.
– Кто распоряжается на Земле Тамерлана Степанищева?

–  Мы, - сказали жизнерадостные диктаторы с экрана.
– С момента нашего приземления - мы. И вы это знаете.

Варвара попятилась и выбралась из плотного ряда молчаливых свидетелей перепалки.

Огляделась.

Сзади все комбинезоны были одинаковы, но Теймураза нетрудно было найти по габаритам.

–  Тем, Темка!
– Она дергала его за хлястик, пока он не вышел из оцепенения (а тут почти все пребывали в оцепенении) и не обернулся.
– Это кто еще на нашу голову? Ревизоры?

–  Стратегическая разведка. Если подсчитать, то вызвал их сюда наш старик, я имею в виду Жана-Филиппа, немногим более месяца тому назад… Да, сразу после похорон Лероя. С чего бы? Они имеют право занести Степуху в КГК, со всеми вытекающими.

КТК - «Красная галактическая книга». Это был список земель, где необходимы чрезвычайные меры. Инженерное воплощение этих мер сильно смахивало на легенды о титанах.

Варвара ощутила холодок в пищеводе. Вот и дождалась. Рада?

–  Что, два корабля - и сплошь разведчики?

–  Нет, конечно. Прибыл их Голубой отряд - океанологи. Голубой отряд. Ничего голубого в них не было, кроме васильковых буковок на рукаве. Да еще головы, одинаково бритые до голубизны. Вот почему она не могла сразу сориентироваться, сколько же их на экране, - все они фантастически походили друг на друга, худощавые и неистощимо энергичные. Они все время находились в движении, как ртутные шарики.

–  Мы тут в дороге проглядели все ваши материалы, - говорил один, которого отличали от других пушистые девичьи ресницы, резко контрастирующие с бритым черепом, и легкий нервный тик, пробегающий по правой щеке.
– Не исключено, что когда мы вплотную займемся вашим шельфом, янтарной пеной и морскими змеями, может последовать спровоцированный ответный удар…

–  Пока не жалуемся, - неубедительно возразил Сусанин.

–  Пока, - спокойно согласился тот, с ресницами, - похоже, он был там главный.
– И если не считать троих.

–  Но это имело место вне Пресептории!
– торопливо возразил Жан-Филипп.

–  Да, - так же спокойно согласились с ним.
– Пока - вне. Варвара хлопала глазами, как мультипликационная зверюшка, глядя на это чудо: как, не тратя ни малейших усилий, ставили на место самого Жана-Филиппа! И потребовалось для этого всего восемь - десять человек, обладающих даром мгновенной и безошибочной оценки происходящего.

–  Да вы хотя бы представляете себе, в каком кошмарном режиме нам приходится работать?
– чуть ли не бросался с кулаками на экран неистовый Сусанин.
– В режиме страха. Постоянного страха. Думаете, перед змеями и смерчевыми молниями? Как бы не так! Перед тем, что в один прекрасный день на нас могут свалиться с неба так называемые хозяева и очень вежливо сказать: «Мы бы вас попросили…» - и мы очень вежливо ответим: «Да, да, пожалуйста!» - и будем в бешеном темпе убираться отсюда во славу галактического права. А здесь, между прочим, кроме стеллеровых коров еще и сумчатые… А «дикая» сторона! Так что свертывать работы - это даже не абсурд, это преступление!