Сон
Шрифт:
— Да… теперь вижу.
— Скажите мне, где вы.
— Я… в океане. Кажется, на борту какого-то корабля.
— Вы можете сказать мне, какой это год?
Транс становился все глубже и затягивал Дженни, пока она совершенно не забыла о настоящем.
— Сейчас конец октября 1944 года. Я на борту американского крейсера «Атлантис». — Теперь ее голос звучал по-другому, обороты речи стали более грамотными, более правильными. Так говорили на Восточном побережье. Затем она вспомнила, что родилась в Бостоне в августе 1923 года.
— Как вас зовут?
— Реджина. Реджина-Линн Уилкокс. Я военная медсестра, приписанная к базе острова Мидуэй. На корабле находятся примерно тридцать медсестер.
— Какая у вас внешность?
Она слегка поморщилась:
— Боюсь, довольно простая. Самая обыкновенная. Я высокая, вернее, долговязая. Ужасная худышка с чересчур высокой талией. Волосы у меня прямые, мышино-русые и неподатливые. И очень плохие зубы.
— Что вы представляете собой как личность? Расскажите нам, какой у вас характер.
Она вздохнула:
— По правде говоря, характер у меня прескверный. Я немножко высокомерна и не слишком красива. Возможно, поэтому чаще всего остаюсь одна. Хотя говорят, что я очень хорошая медсестра и никогда не увиливаю от своих обязанностей. Никто этого не отрицает.
— Пройдем немножко вперед, — предложил доктор. — Вы знаете, что мы ищем, не так ли, Реджина? В вашей жизни есть период, о котором вы хотели бы рассказать нам?
— Да, но я бы не…
— Вы бы не хотели видеть этого. Я догадываюсь, что воспоминания причиняют вам боль. И все же думаю, что вы обязаны это сделать. Расскажите нам, что происходит в данный момент.
Все ее тело напряглось, пальцы впились в валик дивана. Пульс участился и стал неровным.
— Объявлена тревога. Включены сирены. Каждый раз, когда мы слышим этот вой, я зажимаю уши.
— Что это, Реджина? Еще одна учебная тревога?
— Нет. — Она вытерла вспотевшие ладони о длинную форменную юбку цвета хаки. — Сейчас нет. Это японские самолеты — как минимум несколько эскадрилий. О Боже милостивый… они летят прямо на нас!
Теперь она видела их в иллюминаторе лазарета. Самолеты пикировали на корабль, обстреливая его из пулеметов, поливая огнем все живое и неживое.
Скоро лазарет переполнят раненые и умирающие. Двигаясь быстро, но без всякого страха, Реджина принялась раскатывать матрасы на пустующих койках, а затем пошатнулась, когда корабль потряс мощный взрыв.
— О Боже…
— Что это? — спросил Бейли. — Что случилось?
— Японский камикадзе. Направил свой проклятый самолет прямо в палубу. Взорвался один из складов с боеприпасами. — Когда прогремел второй взрыв, она сумела взять себя в руки. Вой сирен продолжал наполнять воздух. Теперь она дрожала от поступившего в кровь адреналина. — Кажется, мы оставляем корабль.
— Скорее, Реджина! — крикнула одна из медсестер. — Нужно эвакуировать раненых! — В коридоре за дверью бушевал огонь, языки пламени лизали трапы на верхнюю палубу. Из-за каждой двери, каждой переборки доносились крики умирающих.
Медсестры и несколько матросов выносили раненых из лазарета и по трапам поднимали их на палубу. Ее затрясло при виде крови на полу, обожженных и обуглившихся трупов. О Боже… она никогда не видела такого кромешного ада!
Ее позвал на помощь моряк по имени Грег Перкинс. Она вспомнила, что мельком видела его утром в коридоре. Отбросив страх, она заторопилась к нему и помогла подняться на ноги. Шрапнель угодила ему в живот, оставив зияющую кровавую рану. Она стащила рубашку с лежавшего неподалеку мертвеца и обвязала рукава вокруг туловища Грега, чтобы у моряка не вывалились внутренности.
— Пошли! — Перекинув его руку через свое плечо, она помогла Грегу пересечь палубу. Каждый медленный, неверный шаг давался ему с мучительной болью. Она видела, что почти половина спасательных шлюпок была уничтожена взрывами или сгорела в пламени, пожиравшем корабль. Найдя свободное место в одной из шлюпок, она помогла раненому моряку перебраться через борт.
Следующие полчаса она грузила раненых в последние оставшиеся шлюпки. Горящие палубы были завалены трупами. Когда крейсер накренился, она помогала матросам застегивать спасательные жилеты и бросаться в воду, избегая пятен горящей нефти.
— Мы тонем, — крикнул ей один из офицеров, торопившийся на верхнюю палубу, — скорее прыгайте за борт, лейтенант Уилкокс!
Она рассеянно кивнула, оцепенев от криков умирающих и желая хоть чем-нибудь помочь им. Откуда-то снизу поднялся раненый моряк и, шатаясь, побрел к ней. Она обвила руками его талию, и оба прыгнули в воду. Реджина выскочила на поверхность, но выпустила моряка. Какое-то мгновение она думала, что потеряла его.
А потом его голова показалась рядом. Он отплевывался и стонал.
— Держись, матрос! — Она помогла ему забраться на плававший неподалеку кусок дерева и схватилась за край, пытаясь сохранить силы. Сколько проживут сотни израненных людей, сражаясь с волнами в этой белой пене?
— Вы видели, как корабль пошел ко дну? — спросил Бейли, вторгаясь в ее мысли.
— Да.
— Что случилось с Реджиной?
Несколько секунд она молчала. Образы, стоявшие перед ее умственным взором, были слишком страшными, чтобы о них рассказывать.
— Один… один человек проплывал мимо, когда она карабкалась на обломок. Он начинал тонуть. Реджина повернула его на спину и втолкнула на это подобие плота, уступив ему свое место. Проходили часы, но помощи не было. Люди, которые больше не могли держаться на воде, начинали тонуть, а она находила им что-нибудь, за что можно было зацепиться, надеясь, что они останутся на плаву, пока к ним не придут на выручку.
— А Реджина? — не отставал Бейли.
Она судорожно сглотнула:
— А-акулы!.. Они приплыли к раненым, привлеченные запахом крови. Реджина и десятки других… они… — Боль пронзила грудь, разрывая ее пополам. То же самое сделала и акула. — Господь, смилуйся над ними!..
В голосе доктора послышалась настойчивая нотка:
— Экран темнеет, Дженни. Вы слышите меня? Прошлое уходит. Вы возвращаетесь в настоящее. Вы слышите меня, Дженни? Вас зовут Дженни Остин! Вы опять в настоящем. Опять в Санта-Барбаре.