Чтение онлайн

Так болезнями, голодом или тиранией Бог гонит свои творения вперед по старинному принципу американских боевиков: где каждое препятствие вынуждает убегающего героя придумывать что-то новое; то, что он в противном случае никогда бы не сделал. Человек обнаруживает в себе все больше и больше новых возможностей, и после очередного «кровавого» приключения начинает что-то понимать и видит впереди новое бытие — «хэппи энд», доселе — далекое и туманное. Человек творит историю не благодаря свободе, а всякий раз предпринимает что-то новое, чтобы бежать из тесноты текущей ситуации. Наконец в самом тесном пространстве нас ловит Бог, надеясь, что неподвижные, как Иосиф в темнице, мы, в конце концов, поймем, о чем мечтаем.

Именно разум в итоге прорвал блокаду, устроенную человеку Богом. Возможно, Творцу не следовало доверять свои заповеди камню. Увековечив Свои мысли, Бог Сам навел человечество на мысль.

Поняв, что грех содержится в неразумной части их существа, выпадающей за рамки установленных Богом правил и именно поэтому являющейся источником греха, люди пытаются основательно изучить все, что выходит за пределы их разума. Все, что выше их ограниченного духа, они хотят привести к тому масштабу, который они в состоянии объять.

Из всего недоступного человеческому духу, Божественное, конечно, самое непостижимое. Непостижимое — означает неразумное, а неразумность ведет к греху. Поэтому люди пытаются описать Бога.

Они стараются постичь Его чудеса, что скрываются в распускающихся почках деревьев и во вздохах ветра. Они похожи на зрителей, которые не могут насладиться фильмом, не зная химического состава пленки. Сначала они намертво прикрепляют к небу и связывают друг с другом линиями непостижимые для них звезды, так что каждая звезда перестает быть свободной в бесконечности, а должна отныне относиться к какому-либо зодиакальному знаку или системе. По этим линиям люди рисуют картины, напоминающие им известных животных или предметы. Так они включают непостижимую Вселенную в свой человеческий мир.

Но и знаки зодиака для людей что-то слишком свободно передвигаются по небу: то они здесь, то где-то в другом месте. Люди определяют их пути, и как следопыт, изучивший тропы своей добычи, ловят небесные тела, так же, как сетями и лассо ловили диких животных, чтобы приручить и использовать. Люди окончательно устанавливают их орбиты на небосводе, высчитывают их значение и верят, что могут узнать по звездам будущее.

Приведя чудеса небес к понятным им пропорциям, люди так же поступают и с остальными поражающими их феноменами. Они не могут позволить свободно летать даже птицам: слишком напоминает их вольный полет об их собственной былой неограниченности; они сажают их в клетки или препарируют и надеются, проанализировав горстку внутренностей, уменьшить область непонятного.

В этот исторический период художники изменяют величественные черты Христа, придав ему страдающее выражение умирающего, во всех церквях Эмилии-Романьи и ее окрестностей. Радостная Мария превращается в Скорбящую Божию Матерь. Святые носят маски мясников или пекарей.

Но чем больше люди стремятся узнать о себе, уменьшая окружающую жизнь до человеческих пропорций, уменьшая и усложняя, тем меньше им удается найти Божественное, которое было — как они помнят — ошеломляюще просто. Испугавшись, что воспоминание о собственном творении тоже угаснет, люди бросаются записывать все, что помнят о своем чудесном прошлом.

Сначала они описывают свое творение — начиная от хаоса, заканчивая возникновением порядка. Описав божественную территорию в легендах, главах и стихах, люди обнаруживают — к своему ужасу — что во всем этом они не могут найти никакого смысла и что причина и разумность творения продолжают от них ускользать, как бабочки из некрепко зажатой в кулак ладони, уставшей от долгого следования за их непредсказуемым порханием.

Люди интерпретируют написанное, чтобы точно установить значение каждого слова, но чем больше стараются понять непостижимое, тем больше у них возникает разных мнений. И чем больше они их обсуждают, тем легче Божественное от них ускользает. Самое ужасное, что умея что-то прочитать по звездам и птичьим внутренностям, они не могут ничего узнать о своем будущем, анализируя глубины своего существа. И жизнь закончится, а причина этого так и останется неизвестной.

Хотя смерть — это максимальная степень ограничения для тела, плененного в тесном пространстве (где начинается удивительное разложение целого на все более и более мелкие части), духу в последний момент удается бежать и снова оказаться на свободе. Для человека эта мысль невыносима. Она превращает его жизненный путь в сужающийся канал, как трубы под фонтаном. А сам человек напоминает себе рыбака с рваной вершой, [186] которого в последний момент его добыча оставляет с пустыми руками.

Поэтому мудрецы начинают истолковывать смысл написанного. Они решают разделить веру на религии.

Религии — на течения, а все верующие вместе пытаются сформулировать все более точный образ своего Творца. Бог больше не вездесущ, люди ограничиваются Его изображениями, с течением времени они все становятся удивительно похожими друг на друга, пока образ Бога не сводится до глаз над белой бородой и стандартному одеянию.

Поскольку процесс происходит у всех народов приблизительно в одно и то же время, каждый высекает из скалы веры свой собственный образ, по своему образу и подобию. И когда всепроникающую Сущность Бога не удается уловить ни в одном из изображений, люди выбирают Ему заместителя, в котором на их взгляд в наибольшей степени сконцентрировано все Божественное.

Как только Бог у людей в кармане, они хотят также покорить мир, который слишком огромен и необуздан, а потому — опасен. Таким же способом, как они формировали образ Бога, люди рисуют карту земли. Разделяют ее на куски, сначала по природным границам — горам или рекам, потом создают собственную сетку внутри этих границ, все более подробную, с улицами, проходящими не только поперек дома, а иногда и посреди обеденного стола.

Кроме того, люди учатся уменьшать свою численность. Развязав праздничный бантик и сорвав блестящую обертку, они обнаружили, что жизнь, которую они считали Божьим даром, вовсе не столь ценна, как им казалось. И они совершенствуют оружие и придумывают все более изобретательные способы, как жизнь можно было бы уничтожить крупномасштабно. Подобно леммингам, бросающимся со скал, люди осознают, что в определенные сроки должны значительно сократить свою популяцию, иначе они не смогут двигаться дальше.

Их следующий шаг вполне логичен: поступить с оставшимися сферами жизни точно так же. Люди распределяют стихии и все живые Божьи чудеса между величайшими мыслителями рода человеческого и поручают каждому проанализировать его объект как можно подробнее, разбивая на мелкие и, как они надеются, более понятные части.

Они укрощают ветра и течения океанов, измеряя и давая им названия, и хотя полностью овладеть стихиями людям не удается, они все же могут их использовать в мореплавании. Таким образом сокращаются расстояния, и земной шар кажется все меньше.