Сон Царевича

Опять он опаздывает. Почему этот парень всегда опаздывает? Вечно его приходится ждать. А у нее, между прочим, график смещается, приходится комкать занятие, чтобы уложиться в запланированное время, нервничать, что придет следующий, а она не успеет закончить с этим.

Она терпеть не могла, когда ученики пересекались, особенно если они сталкивались в прихожей. Там и так тесно, а становилось просто невыносимо находиться. Она и не находилась – предпочитала оставаться в комнате и оттуда наблюдать, как один быстро одевается и торопливо удаляется, радуясь, что наконец отмучился, а другой, наоборот, медленно раздевается, надеясь таким образом немного сократить время урока. Странные – неужели не знают, какие деньги платят их родители?

Резко зазвонил домофон, она вздрогнула от неожиданности и тут же разозлилась на себя: чего пугаться, если ждет его уже добрых десять минут? Пока он поднимется и разденется, пройдет еще как минимум пять, и занятие сократится на целых пятнадцать. Что скажут его родители – потребуют сделать перерасчет? Впрочем, откуда они узнают? Только если сам пожалуется, а она была уверена, что он этого не сделает.

Лязгнул лифт на ее этаже, и она, спохватившись, бросилась отпирать дверь, успокаивая тем самым свою совесть: хоть несколько мгновений, да сэкономит для этого балбеса. По тамбуру уже бухали шаги. Дверь распахнулась, буквально вылетев у нее из рук, и на пороге нарисовался он.

– Здрасьте, Вера Пална. Сорри за опоздание.

– Добрый день, – в тон отозвалась она и только потом удивилась: – Как вы меня назвали?

Она всегда обращалась к ученикам на «вы» независимо от возраста. Это их дисциплинировало, а ей помогало держать дистанцию. Правда, с ним получалось хуже всего.

– Ой, еще раз сорри, – нисколько не смутился парень. – Нам по литре «Что делать?» задавали, и вы мне ну очень главную героиню напомнили.

– Спасибо, – усмехнулась она. – Так изысканно меня еще никто не оскорблял. И что вы там читали – краткое содержание? Ни за что не поверю, будто сам роман Чернышевского.

– Какое же это оскорбление? Наоборот. А Чернышевского я и правда не читал. Но и по пересказу все понял…

Он пристроил куртку на крючок за капюшон – вешалка, как всегда, оторвана – и потянул за шиворот безразмерную толстовку.

– Не стоит, – остановила она. – У меня прохладно.

– А я, пока бежал, запарился, – простодушно признался он. – Прямо чувствовал, как вы меня ждете…

Она только вздохнула. Терпеть не могла, когда подростки раздевались в ее квартире, но куда деваться? Вечно после них потом проветривать надо. Прибегают после своих уроков, физкультуры, тренировок, танцев, прогулок, еще невесть чего, а ей приходится все это терпеть.

В подобные моменты у нее возникало иррациональное желание вернуться в школу. Хотя и там сейчас все изменилось, стало совсем не так, как во времена ее детства и последующей недолгой работы – теперь скорее ученик или родители могли сделать учителю замечание, а не наоборот. Но там хотя бы не было необходимости сидеть с оболтусами за одним столом. Она и дома старалась обеспечить дистанцию: усаживала учеников не рядом с собой, а напротив, по другую сторону стола. Понадобилось даже кое-какую перестановку сделать в ее крошечной квартирке, но оно того стоило.

У этого ученика, правда, все в порядке и с одеждой, и с внешним видом. Умеет пользоваться дезодорантом? Даже носки целые и выглядят чистыми.

– Тапочки наденьте, – спохватилась она.

Всегда держала наготове гостевые – специально купила для учеников целую упаковку разных размеров, но никто никогда не соглашался.

– Да я так, – отказался парень и, не дожидаясь приглашения, потопал в комнату.

Впрочем, какое приглашение, если от урока прошло уже добрых двадцать минут.

– Что у нас там сегодня, неправильные глаголы? – поинтересовался он, усевшись на привычное место за столом.

– Какие еще глаголы?

Очень захотелось назвать его по фамилии, чтобы прозвучало построже, но она почему-то ее не помнила. А ведь заключала договор с родителями. Может, фамилии не совпадали, поэтому и в памяти не отложилось?

– Неправильные, – с ухмылкой уточнил он.

– Сегодня у нас по плану – условные предложения, – строго проговорила она.

Он картинно закатил глаза:

– О нет! Давайте что-нибудь другое!

– Неправильные глаголы?

– Да хотя бы их.

– Тогда возвращайтесь в пятый класс, – невозмутимо сообщила она. – А если вы готовитесь к ЕГЭ, будьте добры открыть учебник на странице…

Она заставила себя сконцентрироваться на теме урока и почти успокоилась. Нельзя нервничать, когда имеешь дело с согласованием времен в условных предложениях. Как в том бородатом анекдоте про преподавателя: «Вот студенты тупые! Первый раз объясняю – не понимают. Второй – не понимают. Третий раз объясняю – уже сам понял…»

Он слушал внимательно, но по лицу трудно было догадаться, доходит ли до него этот по-настоящему трудный материал.

– Елисей, вам понятно? – наконец спросила она, устав гадать.

Диковинное имя удалось выговорить почти без запинки. А ведь поначалу сбивалась, произнося его вслух. Казалось бы, столько лет работая с детьми, пора привыкнуть к любым именам в диапазоне от Гордея до Августины, но почему-то именно это казалось ей самым чудным и вычурным. Как бедный парень с ним живет?

Парень, впрочем, вовсе не выглядел бедным.

– Сорри, Виолетта Петровна, башка сегодня че-то ваще не варит, – признался он.

– Зачем же мы столько времени потратили? – не выдержав, взвилась она, даже не отреагировав на «Виолетту Петровну».

– Говорил же – давайте неправильные глаголы.

– Записывайте домашнее задание, – заявила она.

– Ну, Виктория Платоновна! – взмолился он.

– Согласование времен в условных предложениях, – продиктовала она непререкаемым тоном, пропустив мимо ушей очередную вариацию ее имени и отчества.