Сомниум
Шрифт:
– Но вы стали отказывать себе даже в оплате еды! Лично мне кажется, что это проблема. А вы как считаете?
– Не вижу никаких проблем. К тому же в «Законе о сне» нет ни слова о том, в каких количествах должен человек расходовать свои часы сна.
– Верно, – улыбнулся клерк. – Вы знаете закон, да? Это хорошо, очень хорошо. Тем не менее, некоторые поступки наших клиентов могут ставить под сомнение их адекватность, если вы понимаете, о чём я. Банк обязан следить за всеми отклонениями в поведении его клиентов, чтобы вовремя пресечь действия, которые могут повлечь за собой причинение вреда другим людям или обществу в целом.
– О чём вы говорите? – не понял Артур. – Какой вред?
– Я говорю о терроризме. Да-да, о терроризме. Вы ведь следите за новостями? Знаете, что время от времени в разных городах нашей страны происходят террористические акты?
– Да, я слышал об этом, но я никак не пойму, как сокращение расходов может быть связано с терроризмом?
– Вы ведь наблюдались ранее у психиатров?
Если клерк и хотел застать Артура врасплох, у него не вышло. Уже много лет каждый встречный-поперечный старался козырнуть своим знанием того факта, что Артур лечился у психиатров. А с тем, как соблюдалась врачебная тайна – а именно никак – об этом факте знали все, знакомые с Артуром.
– Наблюдался, – кивнул Артур.
– Вот посудите сами: человек, ранее наблюдавшийся у психиатров, вдруг перестаёт тратить свои часы сна, перестаёт нормально питаться, и первыми это замечаем мы, скромные служители банка. Разве могли мы не обратить на это внимание? Нет, нет, и ещё раз нет. Лично мне кажется, что вам может быть нужна помощь.
«Нам всем нужна», – подумал Артур, но вслух спросил:
– Психиатрическая?
– Разумеется. И пока банк не будет уверен, что ваше заболевание не прогрессирует…
– У меня нет никакого заболевания, – перебил Артур. – Меня сняли с учёта, потому что сняли у меня диагноз.
– Как скажете! – притворно поднял руки клерк. – Не злитесь!
– Я не злюсь, я просто вас поправил.
– Как скажете! Клиент всегда прав, не так ли? В любом случае, мы должны убедиться в том, что ваше психическое здоровье не навредит ни людям вокруг вас, ни вам самим – что, конечно, самое главное; ни, в конце концов, банку. А потому нам нужно получить от психиатра заключение.
– Заключение?
– Всё верно, заключение. До тех пор, пока я не увижу заключение психиатра о том, что вы пригодны для выполнения вашей работы, я не смогу снять запрет с выхода вами на работу. Извините, но такие правила. Банк сохраняет за собой право знать о состоянии здоровья клиента, статья двадцать девятая «Закона о сне».
Артур кивнул.
– Я бы посоветовал вам отправиться в психиатрический диспансер прямо сейчас, – продолжал клерк. – Чем скорее мы со всем этим покончим, тем скорее вы вернётесь к труду. Я направил в больницу сообщение о необходимости проведения экспертизы. Если врач сообщит мне, что проблем нет, я разрешу вам выйти на работу уже завтра. Вопросы есть?
– Нет, – покачал головой Артур.
– Чудесно. Будем надеяться, что всё закончится сегодня же. Хорошего вам дня.
Пятиэтажное кирпичное здание больницы вызывало те же чувства, что и раньше – страх и отвращение. Именно сюда недобровольно поместили мать Артура. И здесь же он должен был не один год ещё отмечаться и убеждать врачей, что он психически здоров. Хотелось отвернуться здания и зашагать прочь, но Артур пересилил себя.
В фойе психиатрической амбулатории, располагавшейся в трёхэтажной пристройке, стоял терминал наподобие того, что был в банке, но более старый. Идентификация по лицу не работала, а сенсорный экран реагировал чаще всего неверно или вообще не реагировал. Артуру понадобилось больше десяти минут, чтобы вбить своё имя и цель визита. Наконец, на экране загорелся номер кабинета: 1/08.
В длинном пустом коридоре никого не было, кроме кошки, развалившейся на одном из старых стальных стульях, рядом тянущихся вдоль одной из стен. Отыскав нужный кабинет, Артур постучал и шагнул внутрь.
– Да-да, заходите, – сиплым голосом сказал ему врач, не отворачиваясь от экрана своего компьютера. – Садитесь.
Два стола располагались углом, а между ними ждал пациентов деревянный стул. За одним столом, напротив двери, сидел пожилой тучный врач с бесцветными водянистыми глазами и свисающими щеками. Его грязные волосы торчали во все стороны, а разноцветные пятна на халате говорили о том, что тот давно не стиран. За вторым столом, стоявшим вдоль стены и упиравшимся боком в первый, сидела медсестра – полная девушка в очках с длинными тёмными волосами. Она оценивающе посмотрела на Артура и улыбнулась ему.
– Как вас зовут? – громко спросил врач, выключая фильм на компьютере.
– Артур Бессонов.
– Как-как? – переспросил врач, повернувшись к пациенту одним ухом.
Его голова покачивалась взад и вперёд, очевидно, непроизвольно.
– Артур Бессонов!
Медсестра, встретившись взглядом с Артуром, закатила глаза и негромко сказала:
– Он глуховат.
– Ксюшенька, – обратился врач к медсестре. – Найди, пожалуйста…
– Уже нашла, – раздражённо ответила та, что-то вбив на клавиатуре своего компьютера. – Смотрите, на экране у вас.
– О! Молодец! Умница, Ксюшенька! – Обрадовался врач. – Та-а-ак… Артур Сергеевич… Зачем пожаловали к нам?
– У меня предписание от банка. Мне нужно посетить психиатра, чтобы подтвердить своё психическое здоровье.
– Вот как? – удивился врач. – Ничего себе. А почему? Вы что-то плохое совершили? Убили кого-то?
– Что? Нет, конечно, нет! – удивился Артур. – Просто у меня стал уменьшаться кредит, вот банк и обратил на меня внимание.
– Сокращаться кредит? – Врач покачал головой. – Странно… А почему это у вас сокращался кредит?
– Потому что я его сокращал.
– Что?
– Потому что я его сокращал!
– А зачем?
– Просто так. Интересно было.
– Просто так? Чудны дела твои, Господи… Просто так никто кредит не сокращает! Да ведь, Ксюшенька?
Медсестра, начавшая подпиливать ногти, бросила раздражённый взгляд на врача и вернулась к своему занятию, не проронив ни слова.
– Ксюшенька вот тоже думает, что так не бывает, – продолжал врач. – Скажите- ка, а вы, случайно, раньше у нас на учёте не состояли?