Соловушка
Шрифт:
— Я люблю тебя.
— Знаю. Я только об этом и думаю. И думал, пока бегал по вагонам. Если бы не успел, сел бы в самолёт и прилетел в твой город. Вот бы ты удивилась, выйдя из поезда! Я бы тебя встретил. Но мне было не до спецэффектов. Три дня без тебя — это слишком долго!
— Как хорошо, что ты успел! — она потёрлась щекой о его ухо. — Но откуда ты взялся? Ты же на конференции!
— Думала удрать преспокойно? Не на того напала! Ну ты будешь уже ругать меня? Скажешь, какой я дурак и всё такое?
— Нет!
— А что скажешь?
— Что ты мой единственный и любимый.
— Боже, помоги мне, — прошептал он.
— Я уже не работаю в институте теологии, уволилась!
— Даже не начинай! Тем более, работаешь.
— Как это?
— Всё узнаешь. Но начала в ЗАГС!
Глава двенадцатая
Милане снился детский загородный лагерь. Они однажды нашли там старые пионерские барабаны и разучивали с воспитателем различный барабанный бой.
«Старый барабанщик
Куба, Куба…»
У Миланы было прекрасное чувство ритма. Марши давались ей лучше всех. И вот она барабанила и барабанила во сне, уже голова заболела, она хотела остановиться, но не могла…
… - Лана, к нам стучится кто-то, — вдруг раздался сонный голос Никиты.
За окном были сумерки.
Внезапно она вспомнила всё и села в кровати.
Они были в ЗАГСе, подали заявление. Потом приехали домой, умылись, отключили звук у телефонов и рухнули спать.
Стук не умолкал, к тому же, иногда перемежался с трелями дверного звонка.
— Надо идти. Вдруг что-то случилось? — Морозов нехотя поднялся, быстро оделся и пошёл.
Милана тоже что-то разволновалась, схватила с кресла халат и пустилась вдогонку, даже не причесавшись.
В прихожей раздавались встревоженные голоса Андрея и Риты. До них дошли слухи о том, что Милана уволилась и уехала, они звонили Морозову-старшему, звонили ей, потом решили ехать.
Милана выглянула из-за спины Никиты, и Рита тут же бросилась ей на шею. Милане стало очень стыдно: она ведь даже не попрощалась с ними, уезжая, струсила. Решила, что потом позвонит и извинится перед ними.
— Фуф, вижу, обошлось! — выдохнул Андрей и сел на дорожную сумку Миланы, которая так и осталась в коридоре.
— Мы же не будем в прихожей сидеть, правда? — улыбнулся Морозов-старший. — Проходите, чаю попьём.
— Ты чем-то похожа в этом халате и с такой шевелюрой на Джулию Робертс в фильме «Красотка», — шепнула ей Рита, пока Морозов-старший умывался.
— Ну, спасибо! — расхохоталась Милана.
— Да ладно, не обижайся! Надеюсь, мы не помешали?
— Нет, мы просто спали. Ночь была бессонная, напряжённая.
— Бывает, — кивнула Рита. — Хорошо, что всё в порядке! Мы очень испугались!
— Это уж точно! — кивнул Андрей. — Я конкретно перенервничал. Так всё было хорошо, и тут…
— …и тут вдруг стало ещё лучше, — в кухню вошёл Никита. — И все забыли о плохом.
— Знаете, нам всем нужны блины, просто необходимы! — решительно поднялась Милана. — Я сейчас, быстренько!
…Через полчаса они вчетвером ели блины. Оказалось, все очень проголодалась. Милана и Никита вспомнили, что не ели со вчерашнего вечера, а Рита и Андрей только позавтракали сегодня.
— Потрясающе! — хвалила Рита. — Теперь я понимаю, что такое «блинотерапия»! Если что, я твой постоянный клиент, Мила, прими это во внимание!
— И я! — воскликнул Андрей.
— После старших, — усмехнулся Никита.
Когда они пили чай, он обнял Милану за плечи, притянул к себе и сообщил всем, что скоро свадьба.
Андрей и Рита были искренне рады за них.
— Так и не понимаю, почему мне сказали, что ты уволилась, Мила? — удивился Андрей.
— Да я и сама думала, что уволилась, — улыбнулась Милана. — Но Никита утверждает обратное. Вот мы и попросим его рассказать сейчас, он мне обещал!
— Ладно, ладно, расскажу! — проворчал Морозов-старший. — Но только чур без комментариев в мой адрес!
— И в мой тоже! — воскликнула Милана, и все рассмеялась.
Рита и Андрей уехали почти ночью, от радости всем долго не хотелось расставаться.
Милана, приняв душ, улеглась и уже находилась на грани реальности и сна, когда Никита лёг рядом и начал стягивать с неё пижаму.
— Зачем вообще было это надевать? — с недоумением спрашивал он.
— Вижу, ты полон решимости, — улыбнулась Милана, не открывая глаз.
— Я много чего полон, не будем заострять внимание на этом. Не нужно разбрасываться! Надо сосредоточиться на чём-то одном, самом важном.
— Например?
— Не «например», а конкретно на том, что я буду сегодня делать с тобой всё, что захочу, — пробормотал он, целуя грудь Миланы.
— Завтра на работу, — улыбнулась она, сомкнув руки на его торсе и подаваясь к нему. Мысли разбегались в разные стороны, стало трудно дышать.
— Ты в отпуске, а я ещё вечером позвонил главному. Не поеду завтра на работу. Не хочу.
— А что хочешь?
— Хочу делать с тобой всё, что захочу. Работа немного подождёт.
* * * * * * * * * * *
Спустя три года.
Милана бежала вниз по лестнице дворца культуры. Ну как бежала? Она летела, просто порхала!
Её приняли на работу! С сентября она начнёт преподавать в детской студии эстрады, пока в самых младших группах, ну и что! Может, это даже интереснее!
Три года назад, в первое лето в Иркутске, Милана поступила заочно в педагогический, на музыкальное отделение. И вот недавно перешла на четвёртый курс. Всё сомневалась, примут ли во дворец на работу, образование-то не завершила пока. Приняли!