Чтение онлайн

Про свои годы, проведённые в Игарке, он ничего не рассказывал, только говорил: «Какие умные, достойные люди там сидят».

Он ни разу на нас не повысил голос. Работал машинистом на Урюпинском маслозаводе на турбине. Он с молодых лет играл на баяне, и по его просьбе дядя Стёпа отправил в тюрьму баян. Когда освободился, играл на праздниках в детских садах, освоил профессию фотографа и подрабатывал в школах и в частном порядке. Любимый его вальс был «Разбитая жизнь». Огромная любовь его к нам и защита его повлияла на наши судьбы.

Мы постоянно рассказывали отцу про детский дом. Он слушал, задавал много вопросов, и так было долго. Мне кажется сейчас, что он хотел прожить эти годы с нами через наши рассказы и чтобы эта часть жизни соединилась с прошлой и будущей.

В Урюпинске мы стали учиться в школе недалеко от церкви, учились хорошо и не ощущали отставания, видимо, качество обучения в «Серебряных прудах» было нормальным. После того как мы уехали из детского дома, его вскоре перевели в город Серафимович, а на его месте открыли пионерский лагерь.

Этот небольшой кусочек детства или, скажем, жизни наложил добрый отпечаток в душе. Во-первых, мы были внутренне свободны, нас никто не унижал, не обзывал, ведь там у всех были разные родители – враги народа, воры, спекулянты и другие. Но мы были все одинаковые в своём несчастье, и других среди и около нас не было, которые могли указать на нас пальцем.

Я никогда никому не говорила о своём детстве. Оказалось, что это правильное решение созрело в моей маленькой головке, так как вокруг были другие и другая жизнь. Некоторые сейчас могут сказать, что у вас всё хорошо было и даже Сталина любили и по нему плакали, а это он вас так наказал.

Что ответить мне – по одну сторону люди не дали пенициллина маме, и она умерла, папу посадили и не отпустили, узнав, что жена умерла и трое детей замкнуты в тёмном доме. По другую сторону, можно сказать в это же время, обеспечили нам хорошую жизнь другие люди и вселили в нас доброту и совестливость, может, эти чувства и вредили нам в дальнейшей жизни, но мы с сестрой не переступали эту черту. Кого тут винить?

А дальше была другая жизнь: учёба, работа (упорный труд), замужество, дети, внуки, как у всех. И тут отец сыграл свою роль в нашей жизни. Он говорил постоянно: «Дочки, учитесь, жизнь как лестница, каждое поколение должно быть выше на ступеньку». Умер отец от тяжёлой болезни, но мы обеспечили хороший уход и до конца жизни были около него.

Сестра моя Тамара работала внештатным корреспондентом в Урюпинской газете, где ответственным редактором был Евтушенко Анатолий Григорьевич, он со временем взял её в штат. Практически он обучил её профессии, а также общению с людьми. Анатолий Григорьевич говорил, как различать людей, если сердце человека доброе – то общайся, а если злое – то держись на расстоянии. Он считал, что только по сердцу надо определять человека. Анатолий Григорьевич потом работал в городе Фролово, написал много книг, действие одной из них – «Рыцари исчезнувшего острова» – происходит в «Серебряных прудах» Фроловского района Волгоградской области.

Тома, общаясь с Анатолием Григорьевичем, никогда не говорила, что мы там жили до тех событий, которые он описал в своей книге.

У нас много сохранилось дневников, записей, писем, и в памяти осталось. И мы решили описать этот красивый уголок в степи и нашу маленькую жизнь и написали.

Если бы отец был жив, то он был бы очень рад за нас всех. Мы живём дружно, оберегаем и помогаем нашим детям и внукам.

Когда я была беременна третьим ребёнком, я вбила себе в голову, что надо побывать в «Серебряных прудах», тогда всё будет хорошо. Мы с сестрой Тамарой поехали в мир нашего детства. Сначала нас не хотели пускать на территорию – там был пионерский лагерь, но мы объяснили, что это наша маленькая родина. Ходили по дамбам, деревья высохли, но стволы такие толстые, что вдвоём не обхватить, но все в запустении. Средний пруд (основной) пересох, зарос камышом, дети купаются около бани, там, где водились бычки, и они рассказывали про них так же, как и мы в своё время.

Аллея роз, кустарники высохли, поросли травой. Красота сохранилась там, где не тронул человек ничего – это полевые цветы за дамбами, травы и бабочки вокруг них миллионы. Я взобралась на смотровую площадку терема, посмотрела вокруг и сказала: «Вот и слава богу, что приехала, теперь рожу спокойно. Как жаль, что такое место, данное нам природой как бы в подарок, среди степей, так запущено. Но из памяти не выкинуть ту красоту, которая нас окружала более 60 лет назад.

Лорды на отдыхе

Часто говорят, если тебя обидели или просто плохое настроение, то думай о самом смешном в твоей жизни.

У меня такое есть. Когда мне было 10 лет, нашу улицу в пять домов выселили в пятиэтажку в один подъезд. Мы продолжали ходить друг к другу, праздники встречали, помогали, кому это было нужно. Мужчинам нечего было делать, и они постоянно играли в домино в беседке.

На первом этаже жила тётя Зина с мужем, она его звала дрючек, так как он был худой и маленький, а напротив нашей двери жила Клавдия Яковлевна, её дочь Виктория нашла хахаля в Англии (так говорила моя бабушка) и была часто наездами у матери. Когда Виктория приезжала, то всегда привозила гостинцы, женщинам – иностранные конфеты и красивые бумажные скатерти, а мужчинам – спиртное в красивых бутылках – все были довольны.

Но однажды тётя Зина и всем недовольная тётя Уля сказали, чтобы она не покупала им бутылки, уж очень они напиваются и это продолжается и на следующий день. Виктория поняла и сказала: «Ладно, я им привезу другой подарок» – и уехала в Англию.

В следующий приезд Виктория, как обычно, привезла конфеты и печенье для женщин, а мужчинам, которые уже играли в беседке, понесла какую-то коробку. Бабушка с тётей Зиной вскипятили чай, накрыли стол, и все наши собрались у тёти Зины на первом этаже, открыли окно, было так тихо и хорошо, пахло цветущей акацией и бузиной.

Вдруг тётя Зина говорит: «Что-то мужики себя тихо ведут». «А Виктория им подарила по английской сигаре», – сказала Клавдия Яковлевна и пояснила, что это такой особенный сорт табака.

Тётя Зина звала меня почему-то всегда Манюней. Она сказала: «Манюня, глянь, чего там у них, только потихоньку».

Я подошла к беседке со стороны куста бузины и посмотрела. Все мужчины – тёти Зинин дрючек, дядя Стёпа, дядя Витя, который был военным, а сейчас работает в охране, и дядя Тихон тихо сидят и курят сигары, а ноги все положили на стол, а так как у дрючка ноги не доставали до стола, то его ноги в потрёпанных тапках были на ножке стола. Все смотрели на дым, который выпускали сами, и вид у них был очень задумчивый.