Чтение онлайн

Весельчак. Я назвал адрес постоялого двора мисс Беркли.

Возница, что-то прикинул.

— Идёт, сэ-эр. Полтора шиллинга и я весь ваш до самых ворот заведения мисс Беркли. Хозяйка, поди, красотка? — Он лукаво мне подмигнул и коротко хохотнул.

Я поспешил сесть в кэб… и я там был не один.

— Добрый вечер, дорогой Лестрейд, — в темноте кэба раздался характерный голос сэра Майкрофта Холмса.

Я удивлённо замер.

— Меньше всего ожидал увидеть вас здесь. Подозреваю, это не случайно.

— Нам о многом надо переговорить без лишних глаз и ушей, мистер Лестрейд.

[1] Кэбы, от слова «кабриолет», в то время делились на несколько типов: двухколёсные «хэнсомы» и четырёхколёсные «брумы» и «кларенсы», в 80-е годы 19 века в Лондоне было около 8 тысяч кэбов всех трёх типов. «Хэнсомы» подзывали двойным свистом, «брумы» и «кларенсы» — одиночным.

[2] Кокни — уроженцы пятимильной зоны вокруг церкви Сент-Мэри-ле-Боу в Ист-Энде Лондона из низших классов, славились своим особым говором, произношением и сленгом, сильно отличавшихся от общепринятого английского языка.

На просьбы второго лица в министерстве внутренних дел не принято отвечать отказом. Я вздохнул и вскарабкался в кэб. Мистер Майкрофт Холмс один занимал почти всё сиденье, и мне пришлось буквально втиснуться между ним и стенкой повозки.

— Н-но, пошла колченогая красотка, забери тебя восточный ветер! — подал голос наш возница с облучка.

Щёлкнул кнут, кэб дёрнулся и покатил по мостовой.

Мистер Майкрофт покосился на меня, завозился во внутреннем кармане сюртука, выудил серебряную фляжку с крышкой-стаканчиком и протянул мне.

— Подкрепитесь, Лестрейд. До дома вы доберётесь ещё не скоро.

— Надеюсь, не отрава, — ухмыльнулся я.

— Так сильно вы мне ещё не надоели, — оценил шутку чиновник. — Пейте смело.

Я набулькал себе стопочку. Посмотрел на Майкрофта Холмса.

— Ваше здоровье, мистер!

Хорошо пошла! Виски огненным шаром скользнул по пищеводу и согрел желудок. Хмель легонько толкнул в голову.

— Хороший продукт, мистер Холмс, — я аккуратно завернул крышку и вернул фляжку хозяину.

— Расскажите, пока едем, что вам с Грегсоном удалось раскопать в номере мистера О’Риордана?

Я в ёмких, но лаконичных выражениях принялся излагать итоги беседы с портье в меблированных комнатах и результаты обыска в комнате покойного ганфайтера.

Майкрофт внимательно слушал и регулярно задавал уточняющие вопросы довольно громким тоном.

Глуховат, что ли?

Странно, при беседе в Министерстве в его кабинете, он не произвёл на меня впечатления тугоухого. Или стук копыт по лондонской мостовой и скрип колёс мешали ему расслышать?

Поневоле пришлось приноровиться к нему и вести рассказ на максимальной громкости. И, конечно же, его заинтересовал неизвестный посетитель, оставивший американцу письмо. Благо, портье дал достаточно подробное описание.

— Из особых примет — худощавость, высокий рост, седые волосы и серый шарф, — задумчиво протянул Майкрофт, словно пробовал каждое слово на вкус.

— Могу предположить, что в Лондоне найдётся немало джентльменов, подходящих под эти приметы.

Майкрофт согласно кивнул.

Сверху по крыше кабины стукнули.

— Джентльмены, приехали. Извольте покинуть борт нашего двухколёсного судна, — подал голос оригинал-возница.

— И куда же мы прибыли? Что за станция назначения? — с иронией поинтересовался я у мистера Холмса.

— На конечную станцию всех живущих на этом свете, — в тон мне ответил Майкрофт. — В морг, мистер Лестрейд.

Мы выбрались из кэба.

Возница подмигнул мне и принялся набивать трубку табаком. Вспышка спички на несколько мгновений выхватила из темноты его ястребиный нос, худощавое лицо, квадратный подбородок…

И тут же кэбмен окутался клубами дыма, с наслаждением раскуривая изогнутую трубку из верескового корня.

Кого-то он мне напоминал… Но кого?

— Лестрейд, что вы застыли? — вывел меня из задумчивости голос Майкрофта Холмса.

Замминистра вылез из кэба, поправил котелок на голове и указал мне тростью-зонтиком на вход в мрачное двухэтажное здание морга, у которого мы остановились.

— Вы же хотите побыстрее вернуться домой?

— Вы даже не представляете, насколько хочу, мистер Холмс.

Внутри морга оказалось не столь мрачно, как снаружи.

С тихим шипением горели настенные газовые лампы вдоль коридора. Стены до середины были выкрашены голубой масляной краской.

Нас ждали. Дюжий санитар в белом фартуке распахнул одну из дверей.

— Прошу вас, джентльмены.

Мы вошли в выложенную белым кафелем прозекторскую.

На мраморном столе с канавками по бокам для стока различных телесных жидкостей неподвижно возлежал покойный мистер О’Риордан, лишь слегка прикрытый белой простынёй. Тело его отливало восковой покойницкой бледностью, на переносице явственно проступала небольшая россыпь веснушек, а патологоанатомический разрез от горла до низа живота был наскоро сшит редкими стежками…

— Вы на редкость хороший стрелок, мой мальчик, — заметил Майкрофт, пристально разглядывая пулевое отверстие в груди американского ганфайтера.

Я покачал головой.

— Просто повезло.

Судя по скептической усмешке на лице замминистра, поверил он мне слабо.

Я внимательно осматривал тело в поисках каких-либо особых примет.

Перед вскрытием О’Риордана помыли. И запах от него шёл специфический -медицинский такой… Покойник словно пропитался формалином.

Шкуру американца при жизни не раз дырявили пулей или ножом, но до встречи со мной он благополучно выходил из таких передряг.