Солнечный мальчик
Шрифт:
— Если бы не вы… — без конца повторяла она, и каждый раз в её глазах появлялся испуг.
Но больше всех был доволен попутчиком Вовка.
— Дядя Фёдор, он всё-всё может, — шептал Вовка маме. — Знаешь, как он на кране работает? Захочет — самую мелкоту — даже нашу картонку — раз! — и подцепит.
При слове «картонка» мама улыбнулась. Она ждала, что Вовка, наконец, не выдержит и выдаст тайну.
Но сын тайну не выдавал.
«Там он или нет? — думал Вовка, искоса поглядывая на картонку. — Надо посмотреть. Хотя бы мама куда-нибудь вышла!»
Однако мама никуда не выходила, а картонку задвинула далеко под лавку.
В купе, кроме мамы, Вовки и Фёдора, ехал ещё один пассажир.
Он был неразговорчив, толстонос и, несмотря на жару, обут в толстые серые валенки.
— Зачем они ему? — удивлялся Вовка.
Поезд, отъехав от Иркутска, помчался по берегу Байкала— громадного, как море, озера. Вагон то нёсся почти у самой воды, то врывался в тёмные, полные паровозного дыма туннели.
Толстоносый один не считал вслух туннели и не восхищался озерем-морем. Когда стемнело, он стянул валенки, аккуратно положил их под лавку и лёг.
— Хрр-р… хрр-р… — раздалось через минуту.
Фёдор покосился на маму и ткнул толстоносого кулаком вбок. Тот недовольно хрюкнул, отвернулся к стене, натянул на голову одеяло.
Мама пожала плечами и вышла в коридор.
Вовка моментально нырнул под лавку.
Картонка стояла в самом дальнем углу. Он пошевелил её — тихо. Приподнял крышку, осторожно сунул руку внутрь. Пусто!
Расстроенный пропажей, Вовка вылез из-под лавки, скрючился у окна и до самой ночи ни с кем не разговаривал.
Ночь он спал плохо.
Валенки
Разбудила Вовку утренняя возня в вагоне.
Поднялись все. Мама, напевая песенку, хлопотала у столика. Фёдор, в одной тельняшке, с полотенцем на шее, сопел и приседал в проходе между лавками, — делал зарядку. Толстоносый лёжа завязывал шнурки галифе.
Потом он сел и спустил ноги с полки.
— Подвинься!
Вовка подвинулся и при этом задел каблуком лежавшие на полу валенки.
Толстоносый что-то проворчал, сгрёб валенки в охапку и начал их надевать.
Вагон качало. Стоя на одной ноге, он старался попасть второй в голенище.
Раз — не попал. Два — мимо. Третий… — есть! Толстоносый с размаху сунул ногу внутрь валенка и тотчас же дико заорал:
— Ай!
Все вскочили. Мама уронила нож и, побледнев, спросила:
— Что случилось?
Толстоносый с визгом прыгал по купе. На его ноге болтался надетый до половины валенок.
— Стоп!
Фёдор поймал толстоносого за ногу и толчком усадил на лавку.
— Перестаньте орать, — спокойно сказал он. — Вас что, укусили?
— Д-да… Не знаю… Там, там! — Толстоносый, задыхаясь от испуга, указывал пальцем на валенок.
Фёдор сорвал валенок с его ноги, сунул внутрь руку и немедленно отдёрнул её.
Из валенка послышалось раздражённое пыхтение: «Пф! Пф!»
Вовка даже подпрыгнул на месте: «Неужели в валенке Мурзик?»
Но, как ни старались вытряхнуть таинственное существо из валенка, это оказалось невозможным. Валенок трясли, ударяли об пол — безрезультатно.
Тогда Фёдор достал из кармана складной нож и вопросительно посмотрел на толстоносого. Тот уныло кивнул.
Острым, как бритва, лезвием Фёдор разрезал валенок. Из него вывалился на пол, стуча иглами, ёж.
— Мурзинька, Мурзик! — радостно повторял Вовка, осторожно беря ежа на руки. — Ведь здесь был! Не убежал!
Ёж тыкался ему в ладони шелковистым тёплым рыльцем, доверчиво похрюкивая.
— Откуда этот зверь? — удивился Фёдор.
И только мама, вместо того чтобы ахать, тихо рассмеялась.
Вовка понял, что его тайна давно раскрыта.
— Мамочка, ты не сердишься? — спросил он, бросаясь маме на шею. — Ну, скажи, не сердишься?
— Скажу, когда сознаешься, куда дел мою шляпу, — ответила мама.
О смятой шляпе разговаривать было опасно. Вовка понял, что он прощён, и, соскочив с маминых колен, бросился устраивать ежа на старом месте — в картонке.
Сидя в углу, толстоносый натягивал на ногу разрезанный донизу валенок.
— Для чего вам валенки? — спросил Фёдор. — Выкинули бы их. Лето, не на север едете.
— Куда надо, туда и еду. Никого мои дела не касаются, — чуть не плача огрызнулся толстоносый. — Подавитесь вы своим ежом! Еду и всё. Милиции нет — я бы вам показал, как в поезде ежей возить. Ну, ничего. Сейчас он у вас полетит за окно.
Толстоносый ушёл и вскоре вернулся с начальником поезда.
В купе все притихли.
Начальник строго посмотрел на пассажиров.
— Вот это место, — жалобно объяснил толстоносый. Начальник важно кивнул.
— Разрешаю, — промолвил он, повернулся и вышел.
— Мама, что он разрешает? Выбросить Мурзика? — прошептал Вовка.
— Наверное — нас, — серьёзно и тоже шёпотом ответила мама.
Фёдор молчал, ожидая, что будет дальше.
Толстоносый свернул постель, достал из-под полки свой чемодан и ушёл.
Второй раз он пришёл вместе с какой-то хорошо одетой пожилой женщиной. У женщины в руках была ярко-красная сетка с посудой, а у толстоносого — её чемодан.
— Счастливо оставаться, располагайтесь свободнее, — забормотал толстоносый, запихивая чемодан под лавку.
— Володя, помоги, там наши вещи — они мешают, — сказала мама.
Не понимая, для чего всё это делается, Вовка забрался под лавку, подвинул там чемоданы, а когда вылез оттуда, — увидел неожиданное зрелище. На том месте, с которого он только что встал, сидела девочка.