Чтение онлайн

— Так ты ему и насолишь… — покрутил головой Витька. — Он одно-два письма получит, а потом раскусит это дело и брать не будет.

— У вас еще фосфор остался? — Я больше ни капельки не доверял своему стулу и решил лучше постоять. — Кто череп рисовал? Ты, Лера? Вот и нарисуй ему такой же на дверях. Днем не видно…

— …а вечером — тем более, — улыбнулась Лера. — Не знаешь, что ли, — у них на площадке днем и ночью лампочка горит свечей на двести. И потом, он сразу догадается, чья это работа. Дома баня такая будет… Слушайте меня, мушкетеры, я знаю, что нужно сделать! Я такое придумала, что никто из вас не придумает, даже если вы будете думать сто лет и три месяца. Недавно Африкан притащил домой лягушек и до смерти напугал Анну Михайловну, свою маму. Она рассказывала, что с ней чуть обморок не случился от страха. Давайте наловим сто… нет, двести лягушек, а если повезет, то и парочку ужей, и напустим ему полную квартиру. А за такие штучки…

— Африкану будет вздрючка! — с ликованием выпалил Витька.

Конечно, это была гениальная идея. Мы единогласно проголосовали за нее и пошли по домам. Как раз вовремя: с тихим шипением погасла догоревшая свечка. Зато череп на двери нашего штаба вспыхнул; он глядел нам вслед пустыми глазницами и скалил страшные зубы.

Далеко в луга уходит извилистая старица — бывшее русло Березы. Она густо забита камышом и аиром, затянута у топких берегов зеленой бархатистой ряской. Из ряски торчат желтые кувшинки и белые лилии. В воздухе толкутся комары, зудят, зудят… К вечеру комары сбиваются в высокие шевелящиеся столбы — будто серый дым из труб. Оглушительно бахают щуки — тут к ним не так-то просто подступиться. На спиннинг не возьмешь — по зарослям блесну не протянешь, разве что на живца с резиновой лодчонки. Да и ту о коряги распороть можно. Поэтому рыбаков на старице почти не видать.

Тут заповедное царство лягушек. И здоровенных, в два кулака, буро-зеленых, с круглыми выпученными глазами, и средних, и попрыгунчиков-лягушат, и юрких, похожих на черные лакированные шарики с хвостиками, головастиков. Хоть ты лопатой греби. Днем они больше молчат, занятые охотой на комаров и мошек, разве что иногда погорланят для разминки, зато на заходе солнца… На заходе солнца начинается большой лягушачий концерт. Лягушки орут на тысячи голосов, будто у них, у всех разом, разболелись животы, а доктор Айболит со своими лекарствами нестерпимо опаздывает, и от крика этого отчаянного даже птицы смолкают — куда им с этакой тьмутараканью тягаться!

Мы выбрались за лягушками не назавтра, как договаривались, а только на послезавтра: Людмила Мироновна затеяла стирку, Лера ей помогала, а по всей справедливости идти без нее не годилось. Свободный день ушел на то, чтоб как следует вооружиться для предстоящей охоты. Ростик и Жека раздобыли вместительную лозовую кошелку с крышкой, Витька где-то стащил несколько реек и моток медной проволоки, а Лера выпросила у матери кусок марли. Пока мы проводили на берегу рекогносцировку, она с Казиком смастерила четыре отличных сачка, а в корзину наложила мокрой травы.

Бедный, бедный Африкап-Таракан! И не знаешь ты и не ведаешь, какую страшную кару готовит тебе «Черная стрела»! А придумала ее, эту кару, рыжая разбойница в баскетбольных кедах «Два мяча», в такой же, как у брата, только в синюю и белую клетку, ковбойке с закатанными рукавами и в синих, подвернутых до колен шароварах. На голове у этой рыжей разбойницы желтый платочек, из-под него выбились и торчат в разные стороны две тощие косички, завязанные не капроновыми бантами, а какими-то вылинявшими тряпочками, и зеленые глаза ее горят жаждой мести. Я тебе не завидую, Африкан, честно, не завидую.

Я уже где-то говорил, что Лера и Витька — близнецы, по-моему, этого достаточно, чтобы понять, что она — свой парень. Не то что, например, Наташка Калита, в которую я по уши влюбился в пятом классе. Я ей даже записочки писал, хоть верьте, хоть нет. У нее такая коса была… Золотистая, как солома, ниже пояса… Увидишь, сразу руки чешутся, так и хочется дернуть. С этой косы все и началось. Я дергал, дергал, а однажды написал: «Наташа, давай с тобой дружить!» А она обрадовалась. «Давай», — говорит. Вообще-то я понимаю: кому охота, чтоб тебя за косу дергали?!

Так вот, эта Наташка была очень красивая девочка. А как шикарно одевалась! Она даже в поход пошла в узкой черной юбке и красных остроносых туфлях. «Девочкам неприлично ходить в шароварах», — сказала Наташка таким противным голосом, что все наши девчонки покраснели, будто они пришли голые. Зато ж и намучилась она в походе. Мозоли набила, как подушки. А как через ручей перепрыгивала! Мы чуть не надорвались. После этого похода вся моя любовь закончилась…

Нет, Лера не такая. Она в своих кедах и шароварах в сто раз красивее Наташки. Наташка — просто наряженная кукла, а Лера — человек!

— Эй, лягушатники! — вдруг заорал Жека, бесцеремонно прервав мои размышления о вещах куда более возвышенных, чем охота на лягушек. — Хватит лынды бить, работать пора!

— За работу, детвора, лягушат ловить пора! — тут же зарифмовал Витька и с сачком наперевес ринулся к воде. — Пусть дрожит Африкан, злой усатый таракан!

Мы бодро двинулись за своим славным командором.

После нескольких неудачных попыток, я подцепил сачком тощего захудалого лягушонка и с торжествующим воплем потащил на «приемный пункт» к Лере. Лера сморщилась и решительно забраковала мою добычу.

— Пусть плывет, подрастет, папу с мамой приведет… — Она вытряхнула лягушонка в воду и приоткрыла кошелку. — Смотри, какую здоровенную Ростик выловил! Давай, давай, Тима, работай…

Из Лериной мечты наловить сто или двести лягушек, как впрочем и из моей уверенности, что на старице их можно лопатой грести, получился пшик. Лягушек было много — тысячи! — но попробуй-ка их поймать, если ноги вязнут в грязи выше колен, того и гляди с головкой нырнешь, а они, проклятущие, прыгают ничуть не хуже олимпийских чемпионов! Часа через полтора, грязные, как трубочисты, с трудом наловив двадцать пять штук, мы закончили охоту — надоело. Решили, что и двадцати пяти более чем достаточно, чтоб надолго испортить Африкану настроение. Кое-как отмылись от грязи и развалились на траве. Нужно было придумать, как хоть этих доставить по назначению.

Африкан жил на четвертом этаже. Если бы речь шла о том, чтоб подкинуть одну-две лягушки, все было бы просто: Лера могла зайти к ним, будто по делу, и… порядок. Хотя все равно на нее могло пасть подозрение, а этого допустить никак нельзя. Наш заговор держится на том, чтобы родители Африкана были абсолютно уверены, что лягушек принес именно он. Как же проникнуть к ним в квартиру?

Весь гениальный Лерин план повис на тоненькой ниточке. Мы растерянно поглядывали на кошелку со своими пленницами и удивлялись, почему сразу не подумали, как доставить лягушек в квартиру Африкана. Казалось, главное — наловить, а там пусть хоть сами на четвертый этаж скачут…