Чтение онлайн

Левмир посмотрел на альбом в своих руках. Перелистал мысленно сказку. Вот это останется? Захотелось бросить в воду разрисованные листы, ставшие вдруг ненавистными.

— Покровительница меня не бросит, — заявил Зяблик.

Левмир покачал головой.

— Я тоже так думал.

С этими словами он перепрыгнул обратно на «Князь князей», оставив за спиной Зяблика. Столько времени идти вперед, чтобы вдруг столкнуться со своим отражением и понять, что все это время бежал на месте… В сердце Левмира поселился ненасытный червячок, готовый грызть плоть и расти вечность. Благо вечность эта у него была.

Эмарис Виллеран сидел в капитанской каюте за круглым столом. Рядом с ним сидел Торатис. Князь хмурился и то и дело барабанил пальцами по столу. Вампир же был неподвижен, будто статуя, или мертвец, хотя сердце его билось. Перекачивало кровь — ту же, что тысячи лет назад. Струились по венам мысли и воспоминания, вновь и вновь собираясь в причудливые сочетания, заставляя внутри всё то ликовать, радоваться достижениям, то сжиматься от боли потерь, то терзаться стыдом. Наружу не прорывалось ничего. Эмарис знал, что такое быть правителем. Даже больше: он знал, что такое быть правителем вампиров.

Капитана корабля из каюты выгнали, не для его ушей разговор, который тут пойдет. Торатис ждал этого разговора со все возрастающей тревогой, и ему было отчего тревожиться. Нет, Эмарис не думал, что Торатиса посетили те же мысли, что и его. Просто князь всегда беспокоился, когда речь заходила о вампирах. Сказалась длительная фамильная переписка с Освиком, который, желая призвать на помощь военную силу, лишь посеял панику. Эмарис разрешил себе улыбнуться, вспомнив старого друга, с его наивной верой в возможность равноправного сосуществования вампира и человека. Улыбка быстро исчезла. В какой-то мере именно Освик был повинен в том, что сейчас происходило. Освик создал Кастилоса, которого Эмарис был вынужден сделать герцогом в обход Эрлота. Освик заронил в голову Эрлота мысль о Востоке. Освик написал опасную книгу, которая привела Эрлота в бешенство. Всё это вместе дало Эрлоту основание для возрождения безумной страсти. И вот, мир пришел в движение. Скоро ему предстоит расколоться на две части, а тем, кто выживет, будет суждено веками стараться сшить части воедино.

Левмир хотел присутствовать при разговоре, но Эмарис велел ему остаться снаружи. Слишком легко в солнечных глазах мальчишки читалась глупая надежда, застилавшая ему здравый смысл. В ту ночь, когда на «Князь Князей» — так переименовали «Стремительного», на котором путешествовал Торатис — прилетел Ворон, Левмир прибежал в каюту к Эмарису и долго, путанно рассказывал о некоей Покровительнице. Потом спросил, сколько времени Эмарис летел с Запада на Восток. В мыслях своих Эмарис грустно усмехнулся. Люди и дети могут бесконечно пытаться встать вровень с вампирами, но в такие моменты разница становится очевидной. Вообразить, будто принцесса Ирабиль прилетела сюда и затаилась на корабле смертников? Глупый мальчишка, она же принцесса! И потом, как бы она отыскала флот в море? Она ведь даже не знает, что такое «корабль», никогда их не видела.

Эмарис скорее готов был поверить, что во флот просочились лазутчики Эрлота. И так он и думал, пока не выяснил, что «Покровительница» взяла под защиту одного забитого заключенного и убивает его врагов. Теперь оставался единственный вариант, и Эмарис недоумевал, как такая простая мысль не приходит Левмиру в голову. Подростки могут предугадать логичные, разумные поступки взрослых, но друг для друга и сами для себя они остаются загадками. Хотя и Торатис ещё ни о чем не догадался, иначе его взгляд был бы другим. Не таким цепким, не таким сильным.

В дверь стукнули.

— Капитан «Птахи» прибыл, мой князь! — послышался голос Дигора.

— Пусть войдет! — отозвался Торатис.

Дверь открылась, и в каюту вразвалочку вошел мужчина с загорелым, обветренным лицом. Он невнимательно поклонился, не вынимая рук из карманов, пинком закрыл дверь за собой, и лишь тогда преобразился. Выражение лица перестало быть надменным, сделалось обеспокоенным. Повторный поклон вышел низким. Князь нетерпеливо махнул рукой:

— Сядь, хватит церемоний. Ты знаешь, о чем мы будем говорить, не тяни время.

Капитан кивнул, сел напротив Эмариса и Торатиса. Скользнул по вампиру быстрым взглядом, но пялиться не стал.

— Кинар, — сказал Торатис, — я высоко ценю то, что ты вообще согласился на это безумие. Я знаю, чего тебе стоило пустить на свой корабль толпу головорезов. Но ты помнишь, о чём мы условились.

Кинар потупился, кашлянул. Эмарис смотрел на его руки, сцепленные на столе. Руки вели себя спокойно.

— Виноват, князь, — тихо сказал он. — Я должен был доложить уже о первом убийстве…

— Именно так. — Голос Торатиса сделался суровее.

— Но уже тогда я понял, что люди так не убивают. Я оказался в сложной ситуации. Я не знал, зачем вампиры делают то, что делают, не знал, насколько вы осведомлены. Этим тварям ведь необходима кровь, и надо понимать, что откуда-то они будут её добывать во время путешествия…

Тут он покосился на Эмариса и поправился:

— Этим существам.

Торатис хмыкнул. Видно было, что такое объяснение капитанского молчания ему в голову не приходило. И ещё было видно, что он его принял.

— Эти твари запросто могут обойтись без крови, если не останавливают сердец, — вмешался в разговор Эмарис. — Чем мы с моим маленьким другом и занимаемся. Мы едим человеческую пищу, пьём воду и вино. Но вот скрываться на корабле с бьющимся сердцем непросто. Нужно остановить сердце, притвориться туманом, или крысой. Но тогда нужна кровь, и тогда вампир выходит на охоту. И это не один из нас.

Самую малость лицо Кинара побледнело. Чуть сильнее сжались сцепленные в замок пальцы.

— Значит, кто-то третий, — кивнул он.

— Именно. И мы собираемся его поймать. Могу ли я рассчитывать на твою помощь, капитан Кинар?

— Что я должен делать? — развел руками тот.

Эмарис изложил план. Лик капитана побледнел на этот раз ощутимо.

— Вы предлагаете мне рискнуть жизнью?

Его взгляд метнулся с Эмариса на Торатиса, но князь молчал, и по его лицу нельзя было прочитать ничего.

— Посмотри мне в глаза, Кинар, — попросил Эмарис. — Кого ты видишь перед собой? Я почти ровесник этому миру. Один из сильнейших и мудрейших. Если ты боишься доверить свою жизнь мне, то знай: более надежной защиты не найдешь.