Чтение онлайн

Вдалеке, за ширмой вечерних красок, треть неба заполняло громадное черное пятно. Лист Хора поглощал весь падающий на него свет, накрывая сотни миль пространства огромной тенью цвета индиго. Тень эта породила зиму, и в прошлом из-за нее нередко вспыхивали локальные войны; среди княжеств Кандеса было немало таких, кто поддерживал идею отбуксировать Лист Хора к центральному солнцу и окончательно сжечь его там. Большинство, однако, приходило в ужас от перспективы задушить Солнце Солнц такой кучей пепла и предсказывало страшные последствия длительной темноты. Споры о том, что делать с Хором, велись в течение многих столетий.

При этом никто и никогда не предполагал отправить Хор во внешние области зимы. Избавиться от мусора, спихнув его варварам, означало бы опорочить память об одном из величайших народов Кандеса.

Вопреки всем расчетам и желаниям Чейсона Фаннинга достичь Хора за два часа задача эта оказалась невыполнимой. Темнота и многочисленные препятствия заставляли сбрасывать скорость, принуждали идти в обход и диктовали необходимость незапланированных маневров. Преследователи решились ударить ракетами, и красные полосы прочерчивали небо в зловещей тишине. В любую секунду взрыв мог бы потрясти «Ладью», но и у страха есть свой предел. Некоторое время Хайден следил за проносящимися огненными стрелами, но, в конечном счете, задремал. Ему снился Эйри, родители и уничтожение их наполовину построенного солнца.

Впечатления остались, даже когда он проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. — Тебя требует оружейник.

Хайден проворчал «спасибо» и оторвался от окна. Двигатели работали, не умолкая — верный признак того, что в них еще не попали. Где находится корабль и долго ли еще продлится погоня, этого никто сказать не мог.

Проходя по судну, он видел, что люди запечатывают иллюминаторы и трещины густой, липкой смолой. Другие цепляли на двигатели баллоны с перекисью водорода и проверяли воздуховодные шланги, готовясь к переходу по саргассам. Разговаривали мало, лишь коротко и по делу.

Все это вместе взятое вселяло уверенность и поднимало дух. Сам того не замечая, он стал воспринимать «Ладью» как своей дом, и в этом не было ничего удивительного. Много лет у него не было никакого дома; те холостяцкие комнатушки, что ему доводилось делить с клопами, в счет, конечно, не шли. Он так долго жил один, что забыл, что значит быть среди друзей. Царящая на «Ладье» атмосфера напомнила о родном городке. Чудно, если учесть, что это судно врага.

Он прошел мимо Мартора, спавшего позади ангара.

Мальчишка выглядел моложе своих пятнадцати. Несколько часов назад он сказал Хайдену о событиях на военно-морской верфи Гехеллена. Власти попытались собрать сходящие на берег экипажи в зарешеченные клетки, над которыми висели солдаты. По сути, это было что-то вроде тира, и они, несомненно, стали бы в нем мишенями, если бы не услышали доносившиеся от дворца выстрелы. К счастью, на кораблях остались несколько человек, умеющих наводить ракеты, и они отогнали гехелленцев, которые попытались перетащить клетку к соседнему блокпосту. Не обошлось и без жестокой рубки на саблях. Описывая события в своей обычной манере, Мартор много жестикулировал, но повествованию недоставало одухотворенности; некоторых из погибших юнга хорошо знал, и до него, похоже, уже начало доходить, что такое смерть.

Хайден отвернулся от мальчишки, качая головой. Нет, эти люди не были его врагами, что бы там ни сделала их родина с его родиной. Эйри заслуживал свободы, а Слипстрим заслуживал наказания. Но люди Слипстрима и люди Эйри заслуживали равного уважения и почтения. Они были всего лишь людьми, даже самые преданные флагу члены экипажа, которых он считал теперь друзьями.

Так или иначе, размышлял он, должен же быть какой-то способ отделить политическое отличного. Чувство горечи и потери, жившее в нем последние годы, казалось, усиливалось как раз из-за неверия в то, что такое возможно.

И еще одного несчастного миновал он по пути: бедный Ричард Рейсс, сгорбившись, сидел возле иллюминатора, глядя в небо и оплакивая роскошную жизнь, которую так внезапно потерял.

Хайден постучал в двери мастерской. Деревянная панель со скрипом открылась на дюйм, затем шире. Он протиснулся внутрь, и едва различимая в полумраке Обри закрыла за ним дверь.

Закрыла и заперла.

— Чем могу быть полезен? — Он протянул руку, а она как-то так повернулась, что оказалась рядом, и его пальцы скользнули по ее руке к плечу. Плечо было голое.

Он начал отводить руку, но она задержала ее, и теперь его пальцы коснулись гладкой мягкой кожи возле ключицы.

— Ты прошел с нами через все трудности. — прошептала Обри. — Я подумала, что это заслуживает награды.

Не встречая сопротивления, а скорее даже наоборот, он опустил руку ниже, к атласному склону ее груди. В следующий момент Обри легко и без усилий обхватила гостя ногами и подтянулась к нему. Его другая рука легла на теплое бедро.

— А теперь мы должны вести себя очень, очень тихо, — прошептала она. — Иначе станем главной темой разговоров на много-много дней.

— Угу, — сказал он, но тут она поцеловала его, избавив от необходимости придумывать умный ответ.

В свете электрических фонариков люди толпились у дверей ангара, махая флагами темным силуэтам других кораблей. Флаги трепетали и трещали от сильного встречного ветра, но сообщения оставались короткими и ясными. Зашифрованные доклады о состоянии систем, материальных запасах, изменениях в положении судна — обмен информацией осуществлялся, Как всегда, четко, пока…

…пока вахтенный не дошел до сообщения, прочитав которое, он негромко выругался. После чего послал Мартора за адмиралом.

Хайден Гриффин пребывал в состоянии блаженства, когда «Ладью» ощутимо тряхнуло. Обри Махаллан разжала объятия, и оба тут же очнулись. За первым ударом последовал второй… что-то царапнуло по корпусу. Хайден услыхал крик.

— На нас напали! — Зрачки Обри округлились от страха. Он покачал головой.

— Никто не стреляет. Но что-то не так. — Они торопливо оделись. — Оставайся здесь, — сказал он. — Это могут быть гехелленцы.

Она поежилась.

— Если нас берут на абордаж, я уйду через окно.