Шрифт:
День стоял такой, про который говорят: «Солнце на лето, а зима на мороз». Это значило, что Солнце ослепительно улыбается Земле только для вида, но теплых отношений между ними не существует.
Если в такой день идешь по улице, нагруженная, как чеховский дачный муж (с того времени мужья почти полностью раскрепостились), то как-то особенно чувствительно переживаешь прохладные отношения между Солнцем и Землей. Сперва холодеют пальцы, потом мерзнет нос и его даже нечем потереть, потому что руки заняты. А улица, как на беду, пустынная, вдали от спасительного, теплого метро. Автобус тоже поблизости не проходит, о такси и говорить нечего. Бывают же такие улицы… И зачем вас сюда занесло?
Именно в таком положении очутилась я, с тяжелой сумкой, полной всякой всячины, и со связкой тяжеленных книг. (Я отнюдь не хочу намекать на раскрепощенное положение моего мужа.) И на пути даже ни одного магазина, чтоб забежать и постоять у отопления! Впору было постучать в чужое окошко и жалобно попросить: «Пустите погреться, христа ради!»
И тут я увидела зеленую легковую машину, которая тихонько ехала мне навстречу.
Предупреждаю, что хотя эта история почти цели ком автомобильная, я не стану щеголять автомобильными терминами, как это делают некоторые авторы. И не буду прикидываться перед читателем владелицей роскошной «Победы». Я не знаю автомобильных слов, своей машины у меня нет, и мне ничуть не стыдно. Чего нет, того нет.
Едет машина тихо. На какой скорости – пусть определят те, кто в этом разбирается. Мне нечем помахать, потому что руки пристыли к сумке и книгам. И я кричу:
– Подвезите!
Машина поравнялась со мной, но шофер сделал вид, что не слышит.
– Голубчик, подвезите, пожалуйста!
Я вспомнила, что в двадцатых годах моя бабушка называла московских извозчиков голубчиками.
Но голубчик молчит и едет дальше. Тогда я, неожиданно для себя, перехожу на «ты», – чего не сделаешь, когда замерзаешь, – и кричу:
– Много о себе воображаешь! Сидишь в машине, как барин, и тебе плевать, что женщина пропадает!
И тут я вижу, что машина остановилась. Шофер открыл дверцу, опасливо оглянулся по сторонам и приглушенно произнес:
– А ну, давайте быстрее.
Второй раз ему повторять не пришлось. Какое это было блаженство – очутиться в теплой машине! Я дала адрес. Ехать было далеко. И вдруг шофер спрашивает меня:
– На всякий случай скажите ваше имя, отчество и фамилию. И какая у вас профессия.
Я уже успела согреться, но тут меня снова пронизало холодом. Однако этот холод был уже совсем другого порядка. Зачем ему понадобилось мое имя? Может быть, это какой-нибудь аферист, про которых так жутко и захватывающе рассказывают соседки? На мне меховая шуба, на руке часы, полная сумка… Я искоса смотрю на шофера. Кепка, как ни у кого, с широким хлястиком, какое-то мелкобуржуазное лицо, определенно не наше лицо, а руки… такими ручищами ничего не стоит придушить трудящегося человека… Так я ему и назвала себя, как же! И я говорю:
– Марья Петровна… Револьверова. Работаю… в уголовном розыске (знай наших!). А вам, собственно, зачем?
– Сказать?
– Интересно все ж таки.
– Ну, так слушайте. Вот вы обозвали меня барином. Обидно. Кое-кто у нас именно так неправильно относится к владельцам машин. Раз завел себе машину – значит барин. А я копил деньги, мечтал. И, знаете, о чем?
– Откуда ж мне знать?
– То-то же. А я мечтал о том, что куплю машину и буду ездить на работу, а в отпуск отправлюсь со всей семьей в Крым или на Кавказ. А еще мечтал, что стану, как сказочный дед Мороз, доставлять людям удовольствие. Увижу ребятишек: «Эй, ребятня, залезайте в машину, прокачу!» Замечу старушку, которая бредет с узлом по дороге: «Мамаша, садитесь, подвезу!» Студентка торопится в институт: «Девушка, домчу мигом!..»
– И все бесплатно?
– Вот оно, начинается, – сказал он угрюмо. – Недоверие к лучшим человеческим чувствам.
Мне захотелось оправдаться.
– Я же вас не знаю, какие у вас чувства, лучшие или наоборот.
– Не знаете, а предполагаете худшее? Но это не вы одни, к сожалению. В этом все и дело. Итак, наступил счастливый день, когда я стал обладателем «Победы». Победителем, как называли меня друзья. Я уже имел шоферские права, выучился заранее. Обращался с машиной бережно, как с любимой женщиной. И все хотел осуществить свою мечту.
– Стать добрым дедом Морозом?
– Вот именно. Однажды на Песчаной улице увидел ребятишек, играющих на тротуаре. Подъехал и предложил: «Хотите, прокачу до Химок, и обратно?» Сперва они переглянулись, не поверили. Потом самый маленький опросил: «Дядя, ты понарошке или взаправду?» Я сказал: «Честное пионерское, прокачу!» И, когда маленький полез ко мне на сиденье, вся компания ринулась вслед за ним.
– То-то была радость? – предположила я.
– Абсолютно никакой. В ту самую минуту, когда я собирался включить мотор, из дверей дома выскочила женщина. Она была в шикарном халате, с серьгами, а ее желтые волосы были закручены на эти…
– Бигуди?
– Вот-вот, так называются эти штучки в галантерейных магазинах. Она рванула дверцу машины и закричала пронзительным голосом: «Это еще что такое? Алик, Сережа, Генка, Женька, вылазьте немедленно! Гражданин, кто вам разрешил хватать чужих детей? Я сейчас милицию позову!..»
– И позвала?
– Я не стал дожидаться милиции. Но сперва попытался ей объяснить, что хотел доставить детишкам удовольствие.
– До нее дошло?
– Несколько своеобразно. Она взвизгнула: «Знаю я эти удовольствия. Я женщина культурная, читала, как в Америке всякие подонки крадут детей!»
– Так вы бы ей возразили, что у нас не Америка и что вы не подонок.
– Вы бы ей попробовали возражать, а я бы посмотрел. Она мне слова не дала вставить. А вокруг уже начал собираться народ. Я обозлился, но счел за лучшее промолчать и уехать. А самое скверное было на другой день, когда моя свояченица рассказала мне, захлебываясь от волнения, что какой-то мерзавец – «между прочим тоже, кажется, владелец машины» – насажал на Песчаной улице полный кузов ребятишек, завез их в Химки, раздел до нитки – «нарочно выбирал хорошо одетых детей!», – уложил их вещи в чемодан – «такой коричневый, с наклейками», – а их, несчастных, выбросил в снег совершенно голеньких! Через три часа их подобрала скорая помощь – «шофера скорой помощи знает сестра мужа нашей машинистки» – и теперь они все в больнице! А мать одного из них сошла с ума на нервной почве!..