Чтение онлайн

А в руках у него…

— Ой, надо же, гранат! Какая прелесть! — я чмокнула его в щёку и вручила сумку, — Держи.

— Это что?

— Стратегическое планирование приятного отдыха. Перекус и сидушка. И гранат можно туда положить.

Мы пошли вдоль малолюдного пока пляжа. Трепались про всякое, что в голову придёт. Я время от времени кидала в воду камешки. Хотелось кидать, понимаете? А ещё хотелось скакать и хохотать, но я пока сдерживалась, на это силы воли хватало, ха. Ну ладно, почти хватало.

Вовка посмотрел на мои метательные упражнения и запустил несколько плосковатых камней блинчиками. Хвастался, конечно. Он вообще похвастаться любит, как, впрочем, большинство мужиков. В крови это у них. В чебурашках. В смысле — в генах.

Я из любопытства снова потрогала воду. Мамадалагая, как же эти люди здесь купаются??? Градусов пятнадцать, наверное. Атас двенадцать раз, прям как у Расторгуева.

Берег изгибался плавной дугой, упираясь в сопку. Здесь собственно пляж и парк кончался и переходил скорее в «лес вдоль воды».

Лесок этот состоит преимущественно из берёз — светлый, зелень яркая, прямо глянцевая. Тридцать семь лет назад это была верхушка здоровенной сопки, но теперь видимую над водой часть и сопкой-то уже не назовёшь. Скорее, пригорок. Уходя от пляжа в лесистую сторону, берег постепенно поднимается, образуя обрывчик метров пять высотой. Волна год за годом потихоньку подмывает берег, растущие на краю деревья наклоняются. Каким-то удаётся ухватиться корнями покрепче, и они растут дальше, глядясь в чистейшую Ангарскую воду. Какие-то не выдерживают такой борьбы и падают вниз. И их уносят волны. Такая вот несколько философичная размышлизма.

Мы прошлись вдоль обрыва почти до самой зимней канатной дороги. Вроде и недалеко, с километр, но… Целовались, конечно, когда народу рядом не было. Поэтому шли долго, целый час, наверное.

Потом повернули назад, забирая чуть повыше по сопке. Нашли симпатичное место, расселись на маленьком оранжевом покрывале. Красота!

Я развернула полотенце. Вот и стол, пожалста!

— Сегодня бутеры. А ножик есть, гранат почистить?

— Конеч-чно! — Вовка достал из кармана маленький складешок.

— Класс! — я передала ему хрюкт, вытащила кружки, разлила морс, развязала пакетик с бутербродами. — Я вообще предпочла бы пирожки, но вчера уже сил не было, а бабушка на дачу усвистала, новый дом инспектировать. Я из стряпни особенно перемячи люблю, ну те, кругленькие, с мясом. Прямо вкус детства. А ещё чак-чак.

— А чак-чак это что? — Вовка выложил на полотенце гранатовые дольки.

— Шарики такие из теста, маленькие как фасолинки, жареные в масле, залитые медовой карамелью. Но это больше праздничное, татарское, вместо торта. А из простой еды в детстве самое моё любимое было — жареная картошка с колбасой. Эта картошка почему-то такой вкусной казалась, вкуснее всего. Поставят перед тобой, она такая горячая, и молока дадут стакан прохладного — м-м-м… А у тебя?

Вовка ненадолго задумался.

— Ты знаешь, это, наверное, даже не просто блюдо, а… несколько ощущений сразу. Я маленький, лет пять. У деда в деревне. Бабушка ставит на стол большую тарелку с картошкой — картошка круглая такая, жёлтая, целая горка, и пар от неё идёт горячий, а рядом — горчицу в маленькой чашечке — собственного изготовления, на меду. Эта горчица такая острая, понюхаешь — слёзы ручьём потекут. Я смотрю — открывается дверь, отец заходит, а по полу морозные клубы разбегаются. И сало он кладёт на стол, солёное. А дед начинает резать — сало мороженое, режется с трудом и заворачивается такими стружками…

— Ой, как вкусно, аж слюнки побежали. Сала надо купить да посолить. С чесноком! Через месяц картошка свежая пойдёт. Молодая, с зеленью, с сальцем…

Он смотрел на меня с каким-то… удивлением что ли? А я уже мечтала, как мы наварим картохи — обязательно вместе! — достанем из морозилки солёное с чесночком, мёрзлое сало, и Вовка будет нарезать его тонкими закручивающимися стружками. И улыбалась.

— Какая же ты…

— Какая?

— Вкусная! — он сгрёб меня в охапку, и мы-таки завалились в траву, хохоча, а потом целуясь.

По тропинке, невидимые пока за деревьями, приближались люди. Или человек. В компании магнитофона, из которого орал Таркан (вот это «ой-нама щикадам, щикадам»). Мы сели, приняв порядочный вид. Я отряхивала с плеча прилипшие пушинки одуванчика и думала. Вот интересно мне: если люди идут так далеко — им тоже уединения хочется? Зачем тогда это орущее с собой тащат? Или типа для обозначения территории?

Компания прошла мимо.

— Так, — я убедилась, что любители турецкой музыки удалились, и вокруг больше никого нет, — ты стоишь на стрёме, а я пошла по грибы.

— Эти типа до кустиков?

— Ага. В туристической секции мы так говорили, — вечная женская проблема, простите за подробности.

— Я ещё слышал выражение «ёжикам ходил звонить».

О! про ёжиков мне даже больше понравилось!

Потом мы ещё немного посидели, прикончили свой пикник, и Вовка предложил:

— А не хочешь сходить на фехтовальную тренировку, посмотреть?

— Это которая ролевая? Ну, ты тогда рассказывал…

— Для ролевиков, и на безопасном оружии, но настоящая. В смысле — не спектакль.

— И где это?

— В лесочке у академгородка. Можно доехать или прогуляться, время ещё есть.

— Ну давай.

Любопытно же! Тем более, что место как-то внезапно перестало быть уединённым: совсем недалеко, со стороны реки, хрипло заорал ещё один кассетник. Какую-то нереально тупую попсу. И звук приближался.

— Только я тоже вон до тех кустов сгоняю, — Вовка сделал глаза, — Ты полежи минуточку.

— Ага, — ясно, не у меня одной морс дошёл.

Я улеглась на покрывало и уставилась в небо. В ярко-голубой вышине плыли прозрачные белые облака.