Чтение онлайн

— Который из вас, — произнес он резким тоном, одновременно и металлическим и ровным, — будет человек, известный как Дрей Прескот?

Я ехал домой.

Ехал домой в страну, где никогда прежде не бывал.

На что похоже эта Вэллия? Эта островная империя, страна сказочного изобилия, с кораблями, способными плавать по всем океанам, флотом аэроботов, полная богатства, могущественная и прекрасная? Что она означала для меня, помимо моей Делии, Делии на-Дельфонд, Делии Синегорской?

Я не забывал, что моя Делия больше известна как принцесса-магна Вэллии.

Старший из вэллийцев — Тару на-Винделка, ков, — держался со мной с озадачивавшей меня мрачной холодной любезностью. Когда я спросил его об отце Делии, императоре Вэллии, он задумчиво потер ногтем большого пальца по тонкому шраму у него на скуле.

— Это человек могущественный, резкий и совершенно непредсказуемый. Его слово — закон.

Все организовал именно Тару. А в характере Вомануса, его помощника, ветреная увлеченность всеми аспектами жизни сочеталась с очаровательной щегольской надменностью. Со слов Золты я понял, что Воманус был пылким поклонником любовных утех, так как эти мои мошенники Нат и Золта в качестве своего рода благодарности взяли его на прогулку по городу. На другой день Тару на-Винделка с руганью набросился на своего помощника. По моему настоянию они остановились у меня на вилле, в лучшем районе Санурказза, и я хорошо слышал раскаты мрачных громов, которые Тару обрушивал на его голову, и удрученные ответы Вомануса, который явно нуждался не меньше чем в целой шляпе палин.

В первое же утро мы перешли к делу.

Делия, принцесса Вэллии, вернулась домой сразу же после того, как закончились самые тщательные поиски по всему анклаву Стромбор, по всей Зеникке. На мои розыски были подняты отряды союзных Домов — Эвардов, Рейнманов, и Виккенов. А для уведомления и расспросов кланнеров Фельшраунга и Лонгуэльма отправили самые скоростные аэроботы. Конечно, эти поиски ничего не дали. В тот момент я бродил голым по побережью Португалии в четырехстах световых годах от Крегена и пытался объяснить свое появление.

— Теперь, когда мы нашли вас, маджен Стромбор, — произнес своим металлическим голосом Тару, назвав меня милордом на вэллийский лад, — мы тотчас же отплываем в Паттелонию, на восточном побережье Проконии. Там меня ждет аэробот. Вы понимаете, о чем я говорю.

Я кивнул, чувствуя, как учащается мой пульс и кровь несется по жилам. Делия, вернувшись в свою страну, отрядила на мои поиски настоящую экспедицию, которая перевернула весь её мир.

Она знала — ибо как она могла отлично не понять такое? — что меня окружала тайна. Я не рассказывал ей о своем происхождении, хотя, безусловно, намеревался это сделать. Но она разделяла со мной тот сверхъестественный опыт. Ее вместе со мной этаким пренебрежительным жестом выбросили из священного бассейна крещения в Афразое, после чего она оказалась на берегу моря в Сегестесе. Должно быть, она рассудила, что со мной опять произошло нечто подобное — на этот раз со мной одним — и задалась целью найти меня. От этого юного повесы Вомануса я услышал о предпринятых для этого усилиях. Он горячо извинялся, что ранее они с Тару упустили меня. Как я понял, они искали меня в Магдаге, но обнаружить в грязи и неразберихе, среди тысяч невольников и рабочих единственного человека, да к тому же носившего не то имя, под которым его искали, оказалось практически невозможным и у них ничего не вышло. Случай распорядился так, что они посетили Санурказз как раз тогда, когда я находился на Зы. Справедливо полагая, что наконец нашли того, кого поручила им найти принцесса, они решили дождаться моего возвращения, ибо не решились обратиться к Великому Архистрату Ордена. Я поблагодарил их за терпение; ведь тем самым они почти наверняка спасли наши головы.

— Нам надо как можно скорее отправить сообщение в Вэллию, — заявил Тару, — тогда принцесса-магна, возможно, милостиво соизволит отозвать сотни других послов, которые сейчас ищут вас по всему миру.

Его тон мне не особо понравился.

Я видел как Воманус бросал обеспокоенные взгляды то на него, то на меня и, сознавая свое положение в отношении Вэллии, предпочел ничего не говорить. Но велел Золте и Нату поберечь Вомануса: мне казалось, что я нашел в нем друга.

Холодность Тару из Винделки быстро объяснилась, когда я поговорил с вэллийцами. В Вэллии, как, похоже, и везде, процветали интриги. Существовали партии самых различных оттенков политических взглядов, так как религия в Вэллии претерпевала какой-то своеобразный духовный переворот; и похоже никто не хотел обсуждать эту тему, а император вел себя со своим обычным высокомерием самодержца. Мне предстояло встретиться с этим человеком, отцом Делии, лицом к лицу, и уведомить его, что я намерен жениться на его дочери, независимо от того как он на это смотрит. И Тару кипел от гнева, оттого что его партии не удалось устроить этот крайне важный брак Делии с выгодой для себя. Ему приходилось загонять внутрь свое подавленное негодование на меня поскольку он, по его выражению, выполнял приказ сиятельной особы, коей все должны повиноваться. Когда Воманус указал ему, что многие все-таки не повиновались, Тару окончательно замкнулся в себе. Я ему не нравился. Он считал, что не только потерял шанс женить на Делии своего любимого сына или племянника, но, хуже того, Делия выходила за человека, который был ей не ровня.

В этом отношении он, конечно, был прав.

Шаллан, мой фактор, нашел широкопалубный корабль, отплывающий в Паттелонию с припасами для предстоящей экспедиции. У меня произошла весьма неприятная беседа с королем Зо. Я никак не мог объяснить ему, почему я так неожиданно покидаю свой пост, Санурказз и его лично. Я вышел, попав в настоящую немилость. Но это не имело значения. Я отряхивал воду внутреннего моря с сапог своих.

Не буду останавливаться на подробностях своей беседы с Майфуй. Услышав эту новость, она плакала, но вытерла слезы, и пыталась держаться мужественно. Я нежно поцеловал её, поцеловал на прощанье Фуймай, которая начала становиться настоящей красавицей, как её мать, и крепко пожал руку юному Зоргу.

Проблему с Харкнелом из Хир-Хейша мне поневоле пришлось оставить неразрешенной. После его последней попытки убить меня на причале, у меня естественно возникла склонность собрать своих ребят, направиться к нему на виллу и сжечь её дотла — и черт с ними, с верховным адмиралом и королем Зо. А эти веселые толстяки-ополченцы, скорее всего, собрались бы вокруг с бутылками в руках и, вполне возможно, даже подкинули факел-другой.

Но я не мог этого сделать. Я не мог не считаться с тем, что подлая месть Харкнела обрушится на Фельтераз. А Фельтераз был важен для меня. Очень. Что же, придется оставлять этот гнойник невскрытым. Но я радовался отъезду. Я понял наконец, что за червь точил меня все это время, пока я корсарствовал в Оке Мира.

Оставалась ещё одна проблема, вернее, пара проблем — Нат и Золта.

Я попросил их остаться с Майфуй, которой могут потребоваться их длинные мечи.

— Что, Писец? Покинуть тебя, нашего товарища по веслу? Да ни за что на свете!

Тару из Винделки поворчал, но согласился с тем, что на аэроботе хватит места и для этой парочки. Воманус даже не скрывал восторга по этому поводу.

— В любом случае, — заметил Золта, — крозары никогда не допустят, чтобы с Фельтеразом стряслась беда. Да и король не откажет цитадели в защите — ведь она все-таки охраняет его восточный фланг. Не трепещи, старина, вускоголовый ты наш.

Мое прощание с пуром Заззом, Великим Архистратом крозаров Зы, было сначала официальным, а потом стало по-братски теплым. Казалось, его совершенно не волновало, что я уезжаю чуть ли не на тысячу дуабуров от Ока Мира.

— Я знаю: когда крозары будут нуждаться в тебе, пур Дрей, и братья пошлют призыв, ты явишься, где бы ты ни был.

Я сжал рукоять меча и кивнул. Это была правда.

— Ты отправишься за пределы Проконии, которая господствует над всем восточным побережьем Ока Мира и в разной мере распространяет свою различную власть на восток вплоть до самого Стратемска. Говорят, что у этих гор нет вершин, что они простираются до самого сияющего ореола Зима и образуют путь для восхождения духа к величию Зара, — он улыбнулся и налил мне ещё вина. Это, конечно, чепуха, пур Дрей. Но это красноречиво говорит о том, с каким страхом и благоговением относятся люди к горам Стратемска.

Я, конечно, сознавал, что образованные люди знали: красное и зеленое солнце — это только солнца, а не мыслящие существа. Но многие неграмотные обыватели, каких бы верований они не придерживались, полагали, что солнца в их величии суть самостоятельные существа, а не только место пребывания божеств Гродно и Зара. Астрономия на Крегене являлась странным искусством, свернувшим из-за особых обстоятельств своего развития на боковые пути, неведомые астрономам Земли. А астрологическая премудрость и изумительно точные предсказания лахвийских чародеев поражали впоследствии даже меня.