Соль
Шрифт:
P.S. Не забудьте поднять мне зарплату!
Бен уселся на кровать и стал заряжать пистолет, жалея, что в свое время мало тренировался на стрельбище. Он собирался убить Торка с максимально возможного расстояния.
Когда в Лос-Анджелесе был уже час ночи, у Хайдеггера раздался звонок. В Таиланде между тем был уже день, но того же самого числа, и Хайдеггер никак не мог уразуметь эту странность. Отчего и как случается такая разница во времени между странами? Проще, кажется, понять теорию «червоточин» в пространстве и времени, как в «Звездном пути».
Впрочем, он обрадовался звонку. Он ждал звонка, сидя в кровати со стаканом выдержанной текилы (медовая жидкость терпко пахла грушами, карамелью и дымом), слушал «Трансформер» Луи Рида — классику семидесятых. Виниловая пластинка — тонкий круг из черного пластика в картонном конверте, да еще и специальный проигрыватель нужен. У Хайдеггера было больше трехсот альбомов на виниле; коллекция располагалась в алфавитном порядке в нескольких шкафах от Ч. Имса (никаких подделок, подлинной работы самого дизайнера). Вдоль стены в спальне. Хайдеггеру нравилось слушать виниловые пластинки. Говорят, что винил дает «теплый» звук, не такой, как диски или mp3, — и Хайдеггер вполне разделял это мнение. Музыка просто-напросто звучала лучше. Игла проигрывателя скользила по дорожке, пластинка чуть слышно шипела, и Хайдеггеру делалось очень уютно; словно паутина человечности вдруг затягивала стерильный цифровой мир.
Это как с мебелью: настоящий антиквариат всегда лучше дешевого новодела, он хранит воспоминания о прежних владельцах. Царапины и потертости, выцветшая от старости ткань создают ощущение, что ты не один на белом свете. Приметы жизни, свидетельства чужого существования. Кто-то сидел на этом стуле пятьдесят лет назад, теперь на нем сижу я, а еще через пятьдесят лет сядет кто-то другой. Хайдеггер испытывал некое старомодное удовольствие, ощущая непрерывность жизни.
Звонил банкир с Пхукета: он сообщил, что клиент забрал деньги, и вежливо поинтересовался, чем еще помочь. Хайдеггер поблагодарил и повесил трубку, потом набрал токийский номер Такако Мицузаке.
Японская журналистка Такако много лет работала с «Метал-ассасин», и Джон хорошо ее знал. Они уже обсудили, как следует подать новости о похищении Шейлы. Такако предложила ждать до последней минуты, сколько возможно сдерживать новостную шумиху, пока она не отправит своего корреспондента и фотографа на Пхукет в погоню за небывалой сенсацией. Хайдеггер поделился с ней последними новостями, коротко сообщил, что деньги ушли и Торк, вероятно, вскоре произведет обмен.
Та самая «последняя минута» настала.
За какой-то час по всему острову пронесся шторм. Мэрибет переждала дождь в банке, пересчитывая деньги. В отель она поехала на такси с кондиционером; с тротуаров поднимался пар, после прохладного ливня воздух казался еще горячее.
Входя с чемоданом в вестибюль отеля, Мэрибет чувствовала себя точно героиня из фильма с Дорис Дэй и Роком Хадсоном. Она, разумеется, была Дорис Дэй и летящей походкой шла по гостиничным коридорам с улыбкой на лице и песнью в сердце.
Впрочем, скорее всего это ощущение возникло от купленного чемодана, а не от миллиона долларов, лежащего внутри. Когда Клайв умчался трахать проститутку, Мэрибет пришлось выбирать на свой вкус. Черные чемоданы показались ей подозрительно мрачными, едва не кричащими о заключенных внутри деньгах. Еще было несколько сумок с ярким рисунком гавайских гибискусов. Кричащие, блестящие цветы никак не сочетались ни с рок-музыкантами, ни с предстоящей миссией.
А потом под ворохом китайских подделок и контрабандных сумочек «Луи Виттон» и «Мураками» обнаружился идеальный чемодан.
Веселенький узор из улыбчивых мультяшных ромашек подходил как нельзя лучше, чтобы скрыть невероятное содержимое (кто станет таскать миллион долларов в столь безумной упаковке?), и все же это смотрелось так клево! Настоящая кинозвезда веселых шестидесятых!
Торка она нашла на пляже; музыкант храпел в шезлонге под резными листьями пальмы, рядом стояла холодная банка пива. Кажется, он даже не заметил, что днем лил дождь.
— Торк! Торки, проснись!
Мэрибет осторожно потрясла его за плечо. Торк стянул темные очки и поднял голову.
— Привет. Все получилось?
Мэрибет похлопала по чемодану.
— Без проблем.
При виде чемодана Торк резко сел.
— Это еще что за хрень?
— Тебе не нравится?
Торк задумался.
— Да нет, не то чтобы… Нравится. Но годится ли он для дела?
Мэрибет кивнула.
— Еще как!
Торк покосился по сторонам.
— А Клайв где?
— Скоро вернется. Решил остаться и засадить какой-то шлюшке.
Торк покачал головой.
— Тут все только этим и занимаются. По всей стране трахаются и делают массаж. И одно не слишком отличается от другого… — Музыкант откинулся назад. — Рай. Истинный рай.
Девушка рассмеялась.
— Ну как, годится сумка?
— Замечательно годится.
Она потянулась к его банке, сделала глоток.
— Ты в хорошем настроении?
— Всего лишь пытаюсь взбодриться и не дергаться.
— Ты нисколько не дергаешься.
Торк пожал плечами.
— То ли еще будет.
Мэрибет присела и, обняв музыканта за плечи, ободряюще чмокнула в щеку. Они немножко посидели в тишине.
— Что думаешь делать потом?
— Когда потом?
— Когда вернешь Шейлу.
Торк перевел взгляд на Мэрибет.
— Она моя жена.
Мэрибет убрала руку, но не отвела взгляд.
— Я знаю.
— В самом деле, Мэрибет, я вообще не знаю, что буду делать. Просто не знаю. Я всего лишь басист.
В голосе Торка не слышалось никакой горечи, только радость от того, кто он и что он. Мэрибет с улыбкой заявила:
— Ты замечательный басист!
Взрывая песок пятками, прибежал мальчишка, протянул Торку конверт.
— Вам, мистер.
Торк дрожащими руками взял конверт.
— Кто тебе это дал?
Мальчик пожал плечами.
— Хотите пива, мистер?