Соль Саракша
Шрифт:
И надолго задумался.
— Господин штаб-майор, — не выдержал я наконец. — А мне-то что теперь делать? Сколько ещё лежать?
— Недолго уже, — сказал дозер. — На праздничной демонстрации в День Отцов пойдёшь во главе колонны «отчичей»…
Джакч! Только этого мне не хватало!
— А разве эти… этих… — у меня и слов не хватало.
— Молодёжная патриотическая организация «Отчичи», — наставительно сказал господин Рашку, — после печально известного инцидента произвела решительную чистку в своих рядах. Молодые патриоты единодушно решили, что их предводителем должен стать верный сын Отечества третьей степени Чак Яррик…
Да-а… Это он меня крепко приложил… Чак Яррик — вождь джакчеедов… После такого Маленькому Герою лучше вовсе не появляться в гимназии… Да и дома тоже, хотя Мойстарик ничего и не скажет… А в шахту-то и вовсе не сунешься…
— Нет, — сказал я и встал с кровати. — Как хотите, господин штаб-майор, только срамить я себя не позволю. Вот сейчас выпрыгну в окно, поломаю неокрепшие ещё кости, а в «отчичи» не пойду. Или возьму вставлю ногу вот сюда, между стеной и трубой — и опять же поломаю. Я парень терпеливый, убедился уже… На костылях меня в строй не поставите!
— На костылях… — сказал дозер. — Отличная идея! Молодые патриоты несут героя на руках…
— Труп мой они понесут, — сказал я. — И никак иначе. Господин штаб-майор, вы у нас всех знаете и меня знаете. Я этим джаканным «отчичам» не кланялся, когда они меня убивали, и сейчас кланяться не буду. Я в последние недели уже дважды под смертью побывал. Только это хуже смерти…
И посмотрел на меня дозер с такой тоской, что мне его даже стало жалко…
— Не знаешь ты, сынок — сказал он, — что именно бывает хуже смерти. Ничего, скоро узнаешь… Или, если повезёт — не узнаешь… Хотя везение тут понятие весьма относительное… Ладно! С «отчичами» проехали. Но на демонстрации ты пройти должен! Хотя бы на костылях! Приедут всякие шишки из столицы, будут интересоваться… А потом ты сам в столицу поедешь — медаль третьей степени получать!
Ничего себе! Да я ведь дальше Зелёной Селитьбы в жизни не бывал! Вот это да! Ради этого я могу всю ихнюю джаканную демонстрацию хоть на руках пройти!
Хотя нет… Пока не смогу… Я и на ногах-то…
— Согласен, — говорю. — Но только на костылях. Так будет круче.
— Ну и молодец, — сказал дозер.
— Господин штаб-майор, — сказал я. — А медаль «Верный сын» первой степени в природе существует?
— Конечно, — сказал дозер. — Но к этой медали прилагаются такие огромные льготы и привилегии, что награждают ею только посмертно… Ладно, ты всё понял. От капрала держись подальше — просто на всякий случай. Так надо. А пока отдыхай!
— Господин штаб-майор! — вспомнил я. — Объясните толком, в чём же мой подвиг-то заключается?
Господин Рашку развернулся в двери.
— Всех нормальных людей, — сказал он, — от вранья тошнит. А тебе ещё и подробности подавай!
Наследство столпа Империи
Нет, Чак Яррик — самый несчастный человек в Верхнем Бештоуне. Из колодца выберется — в омут угодит. Хотя съездить в столицу тоже неплохо. В качестве Маленького Героя.
К счастью, следующим посетителем оказался Мойстарик. Он уже перестал опасаться за жизнь сыночка: пришёл весёлый, довольный и даже хлопнувший по дороге пару кружек.
— Пошли домой, — сказал он с порога. — Забираю я тебя отсюда.
И помахал какой-то бумагой.
— Надо лечащего врача предупредить, — сказал я. — Он молодой, ему втык будет…
— Доктору Акратеону не до тебя, — сказал Мойстарик. — Он и без того втык от майора Трембу сейчас получает — весь госпиталь на ушах стоит…
— Это за что?
— Да какой-то больной у него сбежал… Гвардеец какой-то…
Во как! Куда же дозер смотрел?
— Папа, — сказал я. — А меня в столицу отправляют… За медалью третьей степени…
Он почему-то нисколько не удивился.
— Вот и славно! Будешь там, непременно зайди в самый шикарный университет… Не стесняйся, выбирай такой, где дети богачей и министров… Сбережения у Ярриков имеются…
— Так универ там только один и есть, — сказал я. — Имени Отцов, бывший Императорский…
— Ещё лучше — долго искать не придётся, — сказал Мойстарик. — Узнай, какие документы надо представить, сколько кому дать… Погоди, может, с медалью туда могут и бесплатно принять?
Вот же солёный сквалыга! Быстро сообразил! А я-то и не подумал…
— Папа, — сказал я. — Не тревожься. У меня свои деньги есть… Да и впереди ещё целый год…
— Хороший фермер урожай собирает, — многозначительно сказал Мойстарик, — а сам уже о посевной думает.
Против земледельческой мудрости не попрёшь. Я поднялся, сунул ноги в тапки и направился к двери. Мойстарик бросился меня поддерживать. Ох, он ведь меня до старости поддерживать будет. Причём до моей собственной…
— Барышня Лайта согласна ждать до следующего Бала Суженых, — сказал Мойстарик. — Разрешение получено — в виде исключения… И с господином полковником мы уже всё обсудили. Заделаешь нам внука — и езжай за образованием…
Ну почему я не окочурился, когда была такая роскошная возможность? Для чего боролся за жизнь мой организм, укреплённый кровью загадочного охотника? Чтобы меня вот так сунули рылом в неизбежность? Пусть даже такую желанную?
Нет, я ничего не имею против красавицы Лайты Лобату, не солекопскому сыну выдрючиваться, и должен я был, по идее, обрадоваться, и Князь мне отныне станет не только друг, но и родственник — отчего же так муторно на душе?
— Папа, — сказал я. — Вас-то, небось, никто не неволил. Хочешь — женись, хочешь — холостяжничай до смерти…
— Время было другое, — сказал Мойстарик. — Народу было навалом. А сейчас Неизвестные Отцы вытаскивают Отечество из демографической пропасти… Программа восполнения…
— Вот сами бы и восполняли, если Отцами назвались, — сказал я.
— Не говори так, сыночек! — Мойстарик даже вроде испугался. — Что за язык у нынешней молодёжи! Власти — джакч, Неизвестные Отцы — джакч…
— У меня известный есть, — сказал я и обнял его. — Зачем мне другие?
Массаракш! Надо же докторов да сестёр поблагодарить! И по обычаю, и по чести! И в палате убрать…