Чтение онлайн

— Ты, ублюдок, если ты мне его не отдашь, я тебе пасть порву, понял?

Вся беда в том, что он говорил это почти серьезно.

— Ты его вечером допил, — ответил я. — Пустая бутылка в мусорнице.

— Брешешь ты все! Если ты его вылил, я тебя придушу, ей-богу!

— Ты его сам вылил, — сказал я. — Себе в глотку. Выпей лучше кофе.

— Забей этот кофе себе в задницу! — И он принялся бродить по кухне, рывком распахивая шкафчики и полки и заглядывая внутрь. — Где оно? — повторял он. — Куда ты его засунул, ты, дерьмочист?

Он схватил пачку сахара и швырнул на пол. Бумага порвалась, и сахар рассыпался льдистым холмиком. Криспин достал несколько жестянок, чтобы заглянуть за них, и вместо того, чтобы поставить на место, тоже швырнул на пол.

— Джонас, я тебя убью!

Я сварил ему кофе и поставил кружку на стол. Вслед за сахаром и жестянками на пол полетели пакет риса и пачка кукурузных хлопьев.

Он завершил поиски, яростно захлопнув дверцу последнего шкафчика, сел за стол и потянулся за кофе. Рука у него тряслась, как у девяностолетнего старика.

Тут он в первый раз обратил внимание на Софи. Медленно поднял глаза и уставился ей в лицо.

— Блин, а ты кто такая?

— Софи Рэндольф, — вежливо ответила она. Криспин прищурился.

— Че, Джонас, девочку себе завел?

Он развернулся ко мне. От этого движения у него, видимо, снова закружилась голова, и его затошнило. Господи, хоть бы его не вырвало прямо тут! Такое уже бывало...

— Ублюдок ты, Джонас, — сказал он. — Чего тебе стоило попросту попросить меня убраться? Я бы убрался. Нет, надо было меня напоить!

Из глаз у него хлынули пьяные слезы. «Всегда одно и то же, — подумал я. — Сейчас он будет себя жалеть, потом начнет оправдываться...»

— Ты сам напился, — сказал я.

— Не надо было подсовывать мне виски! — сказал он. — Это ты во всем виноват.

— Ты прекрасно знаешь, что никакого виски я тебе не подсовывал.

— Ага, ты просто поставил его на стол и оставил, чтобы я его нашел. Это что, не называется «подсунуть»?

— Ты еще скажи, что оно в саду на яблоне выросло. Ты сам пошел и купил его.

— Я же говорю тебе, что я его не покупал! — с негодованием возразил Криспин. — Я просто нашел его на столе!

Ему удалось донести кружку до рта, не расплескав содержимого.

Я поразмыслил. Если он все-таки, вопреки очевидности, говорит правду, кто-то явно хотел сделать ему большую гадость. Но, насколько я знал, настоящих врагов у него не было — разве что уставшие от него старые знакомые, которые, завидев его, переходили на другую сторону улицы и прятались в подъездах. Нет, скорее всего купил бутылку, а теперь хочет свалить вину на кого-то другого. Те времена, когда я верил каждому его слову, прошли безвозвратно.

— Как бог свят, Джонас, оно тут, на столе, стояло! — Он пролил еще пару слезинок. — Ты мне никогда не веришь!

Он выпил половину кружки.

— Я виски никогда не покупаю, — сказал он. — Такое дерьмо!

Когда на него находило, он мог пить что угодно. Один раз он ужрался мятным ликером.

Он продолжал ныть на тему, что я ему не верю, пока не разозлился по-настоящему. Внезапно он неуклюже размахнулся и запустил кружкой в стену. Кружка разлетелась вдребезги, по стене потекли коричневые струйки кофе.

Он встал, опрокинув стул и злобно набычившись.

— Дай мне денег!

— Слушай, Криспин, иди лучше проспись...

— Ублюдок! Мне надо выпить! Святоша проклятый! Ты ни черта не понимаешь, просто не хочешь понять! Это ты спер мое виски! Дай мне денег, и можешь идти в задницу!

Софи Рэндольф прокашлялась.

Криспин резко развернулся к ней, готовый встретить в штыки любое возражение, и его снова затошнило. По крайней мере у него хватило самоуважения на то, чтобы не блевать ей в лицо: он выбежал во двор, и до нас донеслись характерные звуки. Тоже неприятно, конечно...

— Это мой брат, — сказал я.

— Понятно.

Дальнейших объяснений ей, похоже, не требовалось. Она оглядела устроенный им бардак.

— Он все это приберет?

— Это вряд ли, — улыбнулся я. — Я сам приберу, когда он заснет. Если сделать это при нем, он разозлится и снова примется швыряться чем попало. Она неодобрительно покачала головой.

— Он не всегда такой, — сказал я. — Иногда он неделями не пьет.

Криспин вернулся, еще зеленее прежнего.

— Дай денег! — рявкнул он.

Я встал, пошел в кабинет, принес пять фунтов. Криспин буквально вырвал их у меня из рук.

— Паб еще закрыт, — заметил я.

— Мать твою! — ответил Криспин. Потом обвел взглядом кухню, увидел Софи и поправился:

— Мать вашу!

Он вышел во двор. В окно нам было видно, как он надменно направляется к воротам, изо всех сил стараясь выглядеть местным джентльменом, напрочь забыв о том, что одежда на нем мятая и он небрит.

— Зачем вы даете ему деньги?

— Чтобы избавить его от необходимости украсть их.

— Но... — Она осеклась.

— Когда ему приспичит, — объяснил я, — он действительно способен на все ради того, чтобы добыть спиртное. Милосерднее позволить ему добыть его, сохранив хотя бы остатки достоинства. Сегодня он весь день будет пьян, но, возможно, к завтрашнему дню все кончится.

— Но в пабе...

— В паб его пустят, — сказал я. — Там все понимают. Ему продадут бутылку, а когда увидят, что он готов отключиться, отошлют его домой.

На мой взгляд, Софи все же стоило бы лечь, но она настаивала на том, чтобы лично проследить за тем, как будут увозить ее машину. В конце концов она все же позволила мне самому позвонить в местный гараж, где меня знали, и все устроить. Потом она облачилась в свитер и джинсы, которые были ей велики на пару размеров, и провела большую часть утра у меня в кабинете, сидя в глубоком кресле и слушая, как я обсуждаю по телефону свои дела.