Чтение онлайн

— Как скажете. Я здесь, чтобы слушать вас, если вам захочется поговорить.

Она благодарно кивнула, ей казалось немыслимым поделиться секретами своей матери с незнакомым человеком. Лучше поддержать незначительный разговор, подумала она.

— Я вам скажу кое-что забавное, — произнесла она. — Когда я в первый раз увидела вас и вашего брата на берегу, я подумала, что вы пациент.

Он слегка улыбнулся.

— Я с таким же успехом мог им быть. Не много отделяет меня от Робби. Пара разных срывов, иной поворот на пути, и все могло оказаться наоборот.

— У вас были такие срывы? — спросила Пит. — Вы были во Вьетнаме?

— Да, как и много других парней. Мне повезло, я смог справиться с этим. Повезло и в том, что я летал на вертолете, когда другие месили внизу грязь.

Пит читала о войне, она знала, что много вертолетчиков погибло в воздухе.

— Значит, вам повезло, — сухо сказала она. — А что случилось с Робби?

— Полагаю, он жертва другого поля боя — Америки шестидесятых. Когда Робби был еще очень молод, он пользовался слишком большой свободой, связался с наркоманами. Стал настоящим психопатом. Может быть, он смог бы справиться с этим, но отец оставил нас; моя мать… она умерла в то время; а я был в колледже, пока меня не призвали в армию.

Он отпил из кружки, а Пит сделала еще глоток бренди, изучая его поверх края бокала. Руки, обхватившие кружку, были сильные, пальцы на концах квадратные, аккуратные и умелые. Указательный палец провел след на запотевшем стекле.

Было холодно, и он опять надел коричневую куртку поверх твидового пиджака. Она хорошо смотрелась на нем, но была немодная, и, вспомнив о видавшем виды мини-автобусе, Пит подумала, что ему, наверное, также тяжело приходится сводить концы с концами, чтобы содержать в клинике брата, может быть, даже больше, чем ей.

— Сколько времени Робби в клинике?

— С самого основания. Но он скоро оставит ее, я уверен. Я ищу способ привлечь его к своей работе.

— А чем вы занимаетесь?

— Я изобретатель.

Пит улыбнулась. Ни в одном разговоре в Нью-Йорке, касающемся карьеры, она никогда прежде не слышала о таком занятии.

— Как Эдисон?

— Подобных Эдисону нет.

— И что же вы изобретаете?

— В основном вожусь с электроникой. — Он слегка пожал плечами, что Пит приняла за намек, что он не хочет углубляться в эту тему. Может быть, он оберегает какие-нибудь незапатентованные секреты, подумала она, или не о чем особенно разговаривать.

— А чем вы занимаетесь? — спросил он, подтверждая свое желание поменять тему.

Ей пришлось секунду подумать, хотела ли она просто сказать, что продает вещи? Чем больше она говорила с Люком, тем больше он ее интересовал — и тем больше ей хотелось быть интересной для него.

— Я еще не сделала того, что хотела.

— Что именно?

— Стать особым дизайнером.

— Каким?

— Ювелирным.

— Ювелирным? — переспросил он. — Что вы находите привлекательного в этом?

Его тон взволновал ее. Он показался ей скучным, даже несколько пренебрежительным. Или она все неверно восприняла? У него нет повода для осуждения.

— Все дело в семье. Мой дедушка по материнской линии огранщик камней. А мать моего отца, по его словам, обожала драгоценности и имела одну из самых поразительных коллекций в Европе.

— Поэтому вы ни о каком другом занятии не думали?

Пит искоса посмотрела на него. Нет, ей это не показалось; он ставит под сомнение ее выбор, тонко намекая, что есть другие, более достойные занятия.

— Собственно говоря, — резко сказала она, — я подумывала о психиатрии. Полагаю, у меня была мечта вылечить свою мать… и всех остальных безумных людей на свете. Но потом я пришла к мысли, что сама сойду с ума, пытаясь быть святой, вместо того чтобы просто делать то, что мне нравится. Разве это плохо?

Он посмотрел на нее, явно обдумывая свой ответ. Будет ли он придерживаться мнения, что ее работа — пустое занятие, думала Пит, или скажет что-нибудь вежливое, незначительное. Пит поняла, что в любом случае она будет расстроена.

— Думаю, хорошо делать то, что тебе нравится, — сказал он наконец. — Но стыдно пренебрегать тем, что может облегчить участь многих людей — включая, возможно, и вашу мать — а вместо этого добавлять немного блеска горстке избранных.

Она посмотрела на него. Узнав сегодня о том, что дедушка так много скрыл от нее, Пит была восхищена откровенностью Люка — такой же освежающей, как мята, от которой перехватывает дух.

— Я задала вам вопрос, верно? — сказала она наконец.

Он подумал.

— Послушайте, я не имел в виду…

— Нет, вы имели в виду именно то, что сказали, — оборвала она его. — Не надо сглаживать. По-вашему, я зря трачу время.

— Я этого не сказал.

— Но очень близко к этому. Но вам не стоит волноваться, мистер Сэнфорд. Когда я говорила о своей карьере, я преувеличивала. Я еще не сделала того, что хочу, а после сегодняшнего дня вообще не вижу для себя возможности. — Она допила бренди. — А теперь можем ехать. Один небольшой стакан — моя норма.

Он открыл рот, словно хотел что-то добавить, потом передумал. Покачав головой, он вышел из кабины и направился к стойке оплатить счет. Она поднялась и ждала его у двери.

Всю дорогу до гостиницы они промолчали.

Черт возьми! Волновалась Пит, сидя в машине, наполовину уткнув лицо в воротник пальто. Почему это должно закончиться именно так? Он был так заботлив, думала она, такой необыкновенный, так понимал душевное состояние, когда в семье кто-то болен психически… Она даже понадеялась в душе, что он, может быть, останется в ее жизни. Ей так хотелось иметь кого-то, кому она могла выплакаться, рассказать о маме, о своих неосуществленных честолюбивых планах. Он сказал, что готов выслушать, и будь немного больше времени, она могла бы воспользоваться возможностью.