Чтение онлайн

– Боюсь, я не голодна, – с виноватой улыбкой призналась она.

– Этого не может быть. За свадебным столом ты не съела ни крошки. – Роберт взял с блюда ломтик пряного цыпленка, откусил половину, а остальное сунул в рот Мириэл. – Попробуй, как вкусно.

Мириэл думала, что подавится. Тонкий аромат быстро распространился во рту и проник в ноздри. Она не представляла, как проглотит этот кусочек, когда ей с трудом удается сдерживать рвоту.

Роберт взял из ведра бутыль с вином и наполнил два кубка.

– За нас, – провозгласил он, отхлебывая большой глоток.

Она проследила за мощным сокращением мышц на его шее, затем пригубила из своего кубка и с горем пополам проглотила вместе с вином кусочек цыпленка.

Роберт опустил кубок и взглянул на нее.

– В чем дело?

– Ни в чем. – Она попыталась улыбнуться, но все ее тело медленно коченело от страха.

– Неправда. – Он поставил вино на стол и обнял ее. – Ты дрожишь как осиновый лист, любовь моя. Неужели ты меня боишься?

Она посмотрела в глаза льва.

Могучего, неукротимого, опасного. Поздно. Она по собственной воле вошла в его логово, изображая из себя львицу, хотя на самом деле чувствовала себя испуганным ягненком.

– Я девственница, – прошептала она. Слова давались ей с трудом, потому что в горле образовался тугой комок. – Герберт ни разу не воспользовался своими супружескими правами в полной мере.

Роберт прищурился, но в его глазах не было недовольства. Губы изогнулись в чувственной улыбке. Он смерил ее взглядом с головы до ног.

– Значит, ты невинна.

Мириэл вскинула голову.

– Я знаю, что от меня требуется, – с вызовом заявила она, пряча свой страх за надменностью, но Роберт только еще шире заулыбался.

– Не думаю, – тихо произнес он, погладив ее по щеке.

Морщась, Мириэл безуспешно пыталась найти удобное положение в седле. Они с Робертом путешествовали уже второй день и сегодня находились в пути с рассвета, надеясь прибыть в Линкольн до наступления ночи.

Тряска в седле вызывала почти нестерпимую боль в ягодицах. Ныла поясница, в мышцах бедер ощущались спазматические рези. Ее второй муж был во всех отношениях человек крупный, энергичный и падкий до плотских наслаждений, которым он предавался с ненасытной алчностью и подолгу – один раз перед сном и один раз по пробуждении.

Мириэл искоса взглянула на мужа. Он ехал подле нее с беззаботным видом. В его жестких золотистых волосах и бороде искрилось солнце, на губах играла добродушная улыбка. Он заверил ее, что со временем она привыкнет к половому акту, который следует воспринимать не как мучительную обязанность, а как выражение любви, уважения и источник наслаждения, вопреки церковным учениям по поводу последнего.

К голосу церкви Мириэл никогда особенно не прислушивалась, но на основе собственных наблюдений и опыта заключила, что половой акт более необходим и приятен мужчинам, а женщинам он доставляет – в лучшем случае – одни неудобства. На обещанное удовольствие она не уповала. Ее страшила беременность, страшили роды. А ведь когда ребенок появится на свет, о нем нужно будет заботиться, он будет зависеть от нее и ее саму свяжет по рукам и ногам. Мириэл прикусила губу и нахмурилась. И страхи ее очень скоро станут реальностью, если Роберт и впредь будет так же регулярно пользоваться своими супружескими правами. Он не станет довольствоваться малым, как Герберт; таким образом можно удовлетворить лишь крошечную часть его плотских аппетитов. Роберт стремится к безраздельному обладанию, а безраздельное обладание в его понимании – это непременно проникновение в нее.

Год назад, когда у нее с Элис состоялся откровенный разговор на эту тему, старушка посоветовала ей во избежание зачатия класть глубоко во влагалище пропитанный в уксусе комочек овечьей шерсти, но Мириэл сомневалась, что сумеет вытерпеть прикосновение такого едкого вещества, как уксус, к нежным тканям ее интимной плоти.

И все же Роберт ей нравился. Он был вежлив и щедр, дарил ее своей любовью, был ей надежной опорой. Когда он целовал и обнимал ее, она наслаждалась его нежностью и ощущением полной защищенности.

Как и она сама, Роберт любил диктовать свою волю, но даже в спорах он оставался добродушным. Она не могла представить, чтобы он поднял на нее руку, как Найджел. В сущности, думала Мириэл, ей грех жаловаться на судьбу: она нашла себе хорошего мужа.

Роберт перехватил ее взгляд и, улыбаясь, вопросительно вскинул брови. Мириэл покачала головой.

– Я просто радуюсь своему счастью, – объяснила она, иронизируя над собственными мыслями, но Poберт не уловил насмешки в ее голосе.

– Надеюсь, в той же мере, что и я. – Он перегнулся к ней со своего коня и коснулся ее ладоней. Уилл, восседавший на загривке ее лошади, оскалился и зарычал.

– Ну вот, привез в дом соперника, – весело заметил Роберт, но морщинки в уголках его глаз были неестественно напряжены. Мириэл стало ясно, что идея с собачкой была хороша в свое время как средство достижения поставленной цели, но теперь она быстро изживала себя. Роберт предпочитал крупных собак с большими клыками, отражавших его мужскую сущность. Вертлявые коротышки в его понимании существовали для забавы, чтобы гонять их и пинать. Но этого малыша он, конечно же, не тронет, рассудила Мириэл.

– Это точно. – Смеясь, она потрепала песика по несуразно огромным черным ушам. – Что ж, впредь будешь более осмотрительным при выборе подарков для меня.

– Ха! А ты еще ждешь подарков?

– Разумеется. – Она глянула на него из-под ресниц. Ей нравилось флиртовать с Робертом, потому что он сразу становился внимательнее к ней и восприимчивее. Главное, это следовало делать либо на улице, либо на людях, дабы у него не возникло искушения немедленно потащить ее в постель.

– И что бы ты хотела?

С глубокомысленным видом закатив к небу глаза, Мириэл принялась перечислять:

– Голубое платье, золотое колье, набор чашек из зеленого халцедона, вышитую дорожную сумку, фламандские гобелены, по золотому кольцу на каждый палец…

– Все, все, сдаюсь! – Роберт со смехом выставил перед собой ладони.

Мириэл улыбнулась мужу, забавляясь вместе с ним, но потом вдруг погрустнела.

– Но главное – ощущение полного удовлетворения, – задумчиво произнесла она.