Чтение онлайн

– Он получил по заслугам, – возразил Трейб. – Суд был быстрый, жестокий и справедливый. – Испытующе глядя на Николаса, он втянул в легкие воздух, будто собираясь сказать что-то еще, но передумал и зашагал прочь, бросив на ходу: – Теперь все владельцы английских судов будут спать спокойней. Его следовало покарать, и я рад, что сделал это.

Когда шаги Трейба стихли, Николас судорожно вздохнул. Он не видел разницы между Эсташем Монахом и Стивеном Трейбом. Оба были беспринципными пиратами, попирающими всякие законы нравственности. Король умер, да здравствует король.

Помощь, в которой нуждалась Мириэл после первой брачной ночи, пришла с неожиданной стороны.

Прислонив свою палку к стене, Элис Айн сидела на лавке возле мастерской и грела на теплом утреннем солнце свои старые кости. Мириэл принесла ей вина и из вежливости поинтересовалась, как старушка обустроилась в монастыре.

– Уж больно там тихо, – раздраженно отозвалась Элис. – И слишком много монахов.

Мириэл спокойно отреагировала на ее вспышку. Если б Элис не ворчала, она сочла бы, что старушка серьезно больна. Интересно, уныло думала она, долго продлится ее нынешний визит?

– А как ты, моя девочка? Довольна своим замужеством?

– Вполне, – осторожно отвечала Мириэл.

Элис грубовато хмыкнула и влила в себя вино с быстротой и сноровкой бывалого воина. От щуплой старушки благородного происхождения такого трудно было ожидать.

– Подожди, вот пойдут дети, один за подол держится, другой – в пузе, – тогда по-другому запоешь.

Мириэл едва сдержалась, чтобы не отвесить оплеуху своей мучительнице. Проницательная ведьма, как всегда, била в самую точку. Мириэл допила свое вино, но продолжала стоять, надеясь, что Элис поймет намек и удалится.

Но старушка и не думала уходить.

– Я знаю, что это такое, моя девочка. Врагу не пожелаю. – Она демонстративно посмотрела на кувшин и, когда Мириэл не отреагировала на ее немую просьбу, встала и сама наполнила свою чашу.

– Откуда вам знать? – спросила Мириэл. – У вас же нет детей.

Элис провела языком по зубам:

– Теперь нет, но я рожала, когда была так же молода, как ты. Четверых выносила, одного за другим, года не проходило. Еле выжила. – Она проковыляла назад к лавке и осторожно опустилась на нее. В увлажнившихся глазах сквозило ожесточение. – И, опережая твой вопрос, сразу отвечу: все до единого умерли. Один во время родов, двое от сыпного тифа, еще один от занозы, вызвавшей нагноение.

– Мне очень жаль. – Мириэл вдруг почувствовала себя ничтожной и мелочной. Как она могла быть так резка с Элис?

– А чего жалеть-то? Это мое горе, не твое. – Она осушила вторую чашу вина, и ее землистая кожа начала розоветь. – С утратой детей смириться невозможно, – продолжала пожилая женщина. – Ты рожаешь их в муках, и когда они подрастают, боль становится только сильнее. Будто тебе в сердце вонзили нож. И когда смерть настигает их не ко времени, нож в сердце остается навечно. Оно истекает кровью. – В ее голосе слышались горечь и жгучий гнев.

У Мириэл сдавило горло. Она готова была обнять Элис за хрупкие плечи, но знала, что та ее оттолкнет.

– Не смей меня жалеть, – вспылила Элис– Я и раньше жалость не терпела, и сейчас не стану.

– Я вас не жалею, – солгала Мириэл с сипотой в голосе. – Я… мне просто не хотелось бы, чтобы подобное случилось со мной.

– Случится, никуда не денешься, – безжалостно сказала Элис– Поди уже беременна.

Зная, что такое невозможно, Мириэл тем не менее в панике прижала ладонь к своему плоскому животу.

– Нет, – ответила она. – Я точно знаю. У меня месячные начались два дня назад.

– Ну, может, раз или два пронесет, но все равно не отвертишься… если только ты не бесплодна или знаешь, как оградить свое чрево от семени мужа.

Мириэл пристально посмотрела на Элис.

– А вы знаете такой способ? – с надеждой спросила она. Ее не прельщала идея искать совета у городских шлюх или у какой-нибудь опытной женщины сомнительной репутации, а к таким, как Эва Брайдлсмит, она и подавно не посмеет обратиться.

В глазах Элис вспыхнули тусклые насмешливые огоньки.

– Знаю несколько способов. Выносив и похоронив четверых, я, в конце концов, решила, что игра не стоит свеч. – Она протянула Мириэл свою чашу. – Ну-ка, налей мне, девонька. Я еще не ухожу, да и ты, я вижу, уже не очень-то горишь желанием избавиться от меня.

Осень 1218 года

В Линкольне Аннет Фуллер помешивала кипящее на тихом огне рагу из баранины; попробовав кусочек, она добавила еще вина из стоявшего рядом кувшина. Найджел обхаживал выгодного покупателя, который, возможно, будет обедать у них, а этим своим блюдом она особенно гордилась. И по праву. Внешне оно выглядело как обычное тушеное мясо, но вкус имело потрясающий. Таким блюдом не стыдно попотчевать и короля… или богатого итальянского торговца, прибывшего в Англию для закупок саржи и камвольной ткани.

Флорентийский торговец Гвидо обычно посылал своих посредников, но в этом году он приехал лично. Он направлялся в Ноттингем на большую осеннюю ярмарку, а по пути наведывался и в другие города.

Аннет оставила рагу томиться на огне, а сама принялась наводить чистоту в комнате, хотя в том не было необходимости. В помещении царил безупречный порядок: на полу – ни одной выбившейся соломинки, очаг вычищен, столовое белье кипенно-белое, аж блестит. Пряный аромат рагу не перебивает нежного благоухания сухих лепестков роз.

Когда Аннет нервничала, домашним хозяйством она занималась с особым усердием. Заказ господина Гвидо им был нужен как воздух. В последнее время их дела заметно пошатнулись. Со смертью ее отца многие его клиенты стали покупать сукно у других производителей, а после побега Мириэл из монастыря Святой Екатерины и последовавшего скандала они лишились и поставок первосортного руна, которому Найджел пока не мог найти достойную замену. Проклятая девчонка. Почему она не захотела быть послушной дочерью? «Вся в тебя», – подсказал ей внутренний голос, и Аннет с еще большим старанием принялась полировать крышку сундука.