Чтение онлайн

После завтрака монахини принялись за свои обязанности, а Мириэл призвали в покои настоятельницы, где ей пришлось выслушать очередное наставление о необходимости употребить свою энергию на то, чтобы стать достойной монахиней и не навлекать позор и дурную славу на себя и весь монастырь.

– Я постараюсь, обещаю, – ответила Мириэл, надеясь, что убедительно изобразила голосом раскаяние. Для пущего эффекта она стояла опустив голову и не поднимая глаз.

Настоятельница с сомнением посмотрела на нее.

– Хотелось бы надеяться. Возможно, отец Гандалф был излишне строг с тобой, но ты нарушила одно из самых важных правил устава.

– Да, матушка, я знаю. И очень сожалею об этом. – Мириэл не кривила душой. Она ни за что бы ни сняла плат перед Николасом, если б знала, какими неприятностями ей это грозит.

Черты матери Хиллари смягчились.

– Я верю тебе. Мне всегда очень горько, если приходится наказывать кого-то из своих дочерей. – Она положила руки на стол, чтобы подчеркнуть важность своего следующего заявления. – Наш гость сегодня утром покидает нас, так что больше соблазн не будет стоять на твоем пути, и это только к лучшему. Я тоже была когда-то молода и вполне допускаю, что девушке, недавно ступившей на стезю послушничества, трудно устоять перед чарами привлекательного мужчины.

Мириэл почувствовала, как кровь приливает к шее и к липу, но в силу более сложных причин, чем предполагала настоятельница.

– Его ты больше не увидишь, дитя мое. Я прямо сказала ему об этом, и, к его чести, он согласился со мной.

– Да, матушка Хиллари, – кротко молвила Мириэл, не поднимая глаз, чтобы не выдать себя.

– Вот и хорошо. Я рада, что мы нашли общий язык. Остаток дня ты проведешь в лазарете с сестрой Маргарет. Она будет готовить на зиму настой от простуды, и ей понадобится помощь.

После того как настоятельница позволила ей удалиться, Мириэл отправилась через двор на монастырскую кухню. Она шла быстро, но без излишней торопливости, поскольку вовсе не желала получить нагоняй за поспешность. На кухне она взяла хлеб и сыр, сославшись на сестру Маргарет, якобы просившую их для лазарета, потом, убедившись, что за ней никто не наблюдает, заскочила в гостевой дом. Николаса там уже не было, но она, бросив взгляд на тропинку, увидела его у монастырских ворот. Теперь уже в темном походном плаще и капоре он разговаривал с привратницей, опираясь на крепкую палку с железным наконечником.

Мириэл бегом вернулась в гостевой дом, схватила с кровати Николаса одеяло, которое он аккуратно сложил перед уходом, и, развернув его, накинула на плечи вместо плаща. Взяв льняной чехол от валика, служившего подушкой, она сунула в него хлеб и сыр.

Покинув дом для гостей, Мириэл обогнула здание уборной и поспешила в монастырский сад. К яблоням и грушам были приставлены лестницы – шел сбор позднего урожая. Мириэл подобрала с земли несколько менее помятых плодов, бросила их в чехол, затем подтащила одну из лестниц к стене сада и привалила ее к шероховатому камню так, чтобы ножки устойчиво сидели в рыхлом грунте. У девушки гулко стучало сердце, страх побуждал действовать быстрее. Вот-вот ее кто-нибудь увидит. Того и гляди сестра Юфимия сдернет ее со стены и изобьет до полусмерти своим ивовым прутом.

Карабкаясь по лестнице, Мириэл наступила на широкий подол платья и едва не рухнула вниз. Она чертыхнулась, приструнив свое излишне богатое воображение, и запихнула длинный край одеяния за веревочный пояс.

Вскоре она уже сидела на верху стены, напоследок окидывая взглядом каменные и деревянные монастырские постройки. Из слуховых окон в крыше кухни струился дым, скрипел колодезный ворот: кто-то черпал из источника воду. Почти полгода монастырь Святой Екатерины был ее тюрьмой, но в конце концов она взломала дверь темницы.

Мириэл глянула в противоположную сторону. Там тянулись заиленные поля, постепенно переходящие в поросшие камышом болота. Прямо под ней паслись на лугу два мула и стадо коз, принадлежащие монастырю. Она увидела Николаса в натянутом на голову матерчатом капоре, защищавшем его от осеннего холода. Он как раз выходил из ворот монастыря. Мириэл проследила за ним. Он махнул на прощание привратнице и зашагал по тропе, ведущей к дороге на Линкольн, но, едва скрывшись из поля зрения монахини, развернулся и пошел в направлении побережья. Девушка, прищурившись, смотрела ему вслед. Что-то здесь затевается, думала она, что-то необычное и любопытное. При этой мысли у нее на затылке зашевелились волосы.

Сознавая свою полную беззащитность на стене, она нагнулась к лестнице и, кряхтя от напряжения, перекинула ее на другую сторону. Спускаться было еще тяжелее: длинные пышные юбки сковывали движения, лестница шаталась. Наконец, задыхаясь от страха и напряжения, она спрыгнула на землю.

К одежде прилипли мох и пыль. Мириэл отряхнулась. Не успела она опомниться, как подле нее собрались козы, привлеченные аппетитными запахами, источаемыми чехлом со снедью. Мириэл стала отгонять их шлепками и шиканьем, но козы, привычные к грубости людей, не реагировали на ее команды. Следом за козами, навострив длинные уши и раздувая ноздри, подошли мулы, тоже одолеваемые любопытством.

Мириэл задумчиво посмотрела на животных, затем отвязала с пояса веревку, схватила ближайшего мула за курчавую гриву и накинула ему на шею импровизированный недоуздок. С годами утративший склонность к буйству, мул охотно засеменил за девушкой. Равно как и козы. В сопровождении скотины Мириэл дошла до канавы с мутной грязной водой. Ежась, девушка подобрала платье и нижнюю сорочку одной рукой и ступила в ледяную воду, намереваясь перейти канаву вброд. От обжигающего холода у нее перехватило дух. Мул заартачился, и она стала силком тянуть его за собой, подбадривая цоканьем. Наконец он сдался на уговоры и зашлепал следом, осыпая Мириэл фонтаном грязных брызг. Козы, к ее огромному облегчению, предпочли остаться на пастбище. Второй мул, хоть и разразился ревом, за товарищем не пошел.

Мокрая, замерзшая, но воодушевленная решимостью, Мириэл пустилась вдогонку за Николасом. Он маячил вдалеке движущейся точкой, но она не спешила сблизиться с ним. Еще успеет, рассудила девушка, времени больше чем достаточно. Сейчас главное – выяснить его намерения. Почему он пошел к морю, а не отправился дорогой, ведущей к городу? Шагая вдоль побережья, он через несколько миль повстречает на пути селение, но там ему ничего не смогут предложить, кроме рыбачьей лодки, если таковая ему понадобится. Не исключено, конечно, что он хочет почтить память погибших, но это маловероятно. Да, они стали его товарищами по несчастью, однако, по его же собственному признанию, те люди были его врагами.