Чтение онлайн

После мы лежим в крепких объятиях друг друга, смотря телевизор и перешёптываясь, в то время как солнце садится за окном. Никто из нас даже не вслушивается в слова, пока до нас не доходит, о чём именно там говорят:

— Вскоре после выпуска: завтра первый день седьмой недели с тех пор, как Героя видели в последний раз. Он покинул нас? Или наконец-то следует желанию правоохранительных органов? Или хуже: спустя почти двадцать лет его тайно убрали? Оставайтесь с нами для особенного репортажа.

Я щёлкаю кнопкой «выключить» и бросаю пульт на пол.

Кельвин сжимает меня спереди.

— Я уже вижу заголовки газет: «Наконец-то поражён: загадочная крохотная брюнетка ставит Героя на колени».

Я хохочу:

— Ты и на коленях? Да в аду быстрее снег выпадет.

— Ммм.

— И я не крохотная брюнетка.

— Для меня — да.

Закатываю глаза, но улыбаюсь. Никто из нас не говорит несколько минут, наслаждаясь последними мгновениями солнечных лучей.

— Ты хотел посмотреть? — в итоге спрашиваю я.

— Нет, — вздыхает он мне на ухо. — Я думал о родителях.

— Оу.

— Когда ты последний раз была на кладбище в Фендейле?

По моему затылку скатилась капелька пота в тот момент, когда я уставилась на их надгробия. Это был чуть ли не первый мой раз на кладбище, но посещение могил никогда не было лёгкой задачей. Я перекрестилась и прошептала молитву. Сказала им, что неважно, куда я отправлюсь, ведь они всегда будут со мной.

— В день перед тем, как переехала сюда, — отвечаю я.

— Ноль.

— Что ноль?

— Количество раз, когда я был там.

— Почему ты не…? — я сглатываю и пялюсь на мёртвый экран телевизора. — Твои родители тоже там?

— Их надгробия из такого же камня, как и у твоих родителей. Ты бы поехала со мной, Кейтлин? Мы могли бы съездить туда на выходные.

— На выходные? — поворачиваюсь в объятиях Кельвина, чтобы видеть его лицо. — Я никогда даже не думала туда возвращаться.

— Почему нет?

— Я не… У меня нет желания встречаться с моей приёмной семьёй. Просто на случай, если это то, о чём ты думаешь.

Кельвин фыркает:

— Нет. Андерсоны всё равно там больше не живут.

Мои глаза сужаются.

— Откуда ты знаешь?

— Слышал, они уехали из города, — он пожимает плечами. — По крайне мере, таковы слухи.

Я поджимаю губы.

— Конечно.

— Так ты могла бы поехать со мной? Только так я могу сделать это.

Я ищу его глаза:

— Почему? Чего ты боишься?

— Гордились бы они тем выбором, который я делал? Или пожалели бы, что дали мне формулу?

— Я знаю, скольким ты пожертвовал, сняв маску, — произношу я. — И также знаю, что это было нелегко.

— Ты пропустила самое худшее. Недели после прекращения инъекций превратились для моего тела в ад. Даже сейчас иногда бывают моменты, когда я думаю, что мне нужна инъекция. Моменты, когда я представляю жизнь без тебя.

— Но ты теперь лучше, Кельвин.

— Лучше? А что насчёт того, как я поступил с тобой пару ночей назад?

— Было неправильно, когда я сказала, что К-36 делала тебя плохим. Она всего лишь подкармливала то, что и так уже было там, — я прижимаю ладонь к его груди. — В тебе есть что-то тёмное, и даже я не буду этого отрицать. Теперь я думаю, что оно есть и у меня.

Он ловит мою руку своей. Адамово яблоко на его горле подпрыгивает, когда он сглатывает:

— Почему тебя это не пугает?

Честно говоря, даже не знаю, пойму ли я когда-нибудь, как мне существовать с Кельвином без страха. Но этого недостаточно, чтобы удержать меня вдали от него.

— Даже если это сложно для тебя, однажды ты увидишь, что тебе лучше без формулы. Я делаю тебя счастливой?

— Очень.

— Тогда чего ещё они хотели бы для тебя? — спрашиваю я, и он слегка кивает.

Позже я провожаю его, но мы оба задерживаемся в дверях. Мы одинаково улыбаемся, когда я говорю, что буду скучать по нему, и в конечном итоге он дарит мне поцелуй на ночь.

Сон неспокойный, а на следующий день работа полностью поглощает меня. Когда солнце в зените, я беру фотоаппарат и выхожу. Я расцветаю под его нежным теплом, хотя до этого, каждый день наблюдая восход и закат, абсолютно не ощущала на себе его лучей.

Витрина магазина очень хорошо укомплектована владельцем. Она чистая и поблёскивает, приветствуя посетителей. Позади здания мусорные баки, почти заполненная парковка и кучи оранжевых листьев. Вот где я сниму свои фото. Меня привлекает такое уродство, особенно сегодня.

Спустя полчаса, когда за несколько мгновений небо становится серым, я опускаю камеру и оглядываюсь на пустой парковке. Интересно, чем занят Кельвин: на работе ли он и думает ли обо мне?

Когда мой желудок сообщает мне о том, что уже время обеда, я возвращаюсь назад к фасаду здания. Капот полицейской машины заставляет моё сердце пропустить несколько ударов. Выше и ниже по кварталу есть ещё несколько предприятий, но она паркуется прямо перед моим зданием. И что-то подсказывает мне, что они здесь совсем не для дружественного визита.

Кельвин.

Мои ноги отказываются двигаться быстрее, и это является ещё одним доказательством того, что я больше не тот, кем был. Пока шагаю к галерее, я воспроизвожу слова Мелинды из разговора в офисе, ища скрытый смысл.

— Это Кельвин?

— Кто это?

— Это Мелинда, сотрудница Кэт.