Соглядатай
Шрифт:
— Что за история с обложкой «Миррор»?
Пэт рассказала.
— И кажется, сенатор от Виргинии считает, что фотографию этой газетенке подкинула я — незатейливый такой трюк, чтобы сделать программу по своему сценарию.
Сэм положил руку ей на плечо.
— А ты этого не делала?
— Похоже, это допрос?! — Неужели Сэм мог предположить, что она имеет какое-то отношение к обложке «Миррор»? Если так, он совсем ее не знает. «А может быть, — впервые подумала она, — человека, которого я люблю, просто не существует?»
— Пэт, я пока не могу уехать, но, думаю, где-то через часик удастся улизнуть. Ты домой?
Да, а что?
— Я приеду, как только вырвусь отсюда, и мы сходим куда-нибудь поужинать.
— Все приличные рестораны к тому времени закроются. Оставайся, повеселишься в свое удовольствие. — Пэт попыталась отстраниться.
В этот миг совсем рядом раздался голос Тоби:
— Мисс Треймор, если вы дадите мне ключи, я подгоню вашу машину.
Они отскочили друг от друга, оба смущенные.
— Какого дьявола вы здесь делаете? — набросился на него Сэм.
Тоби ответил ему бесстрастным взглядом.
— Сенатор приглашает гостей к столу, мистер Кингсли, она велела мне позвать всех наверх. Миссис Дженнингс попросила отыскать вас.
Сэм все еще держал пальто Пэт. Она быстро забрала его.
— Я в состоянии добраться до машины самостоятельно, — сказала она, посмотрев на Тоби в упор. Его темная массивная фигура загораживала дверной проем. Пэт сделала движение к двери, но Тоби не сдвинулся с места.
— Вы позволите?
Тоби разглядывал ее с каким-то задумчивым выражением.
— О, конечно. Простите. — Он наконец шагнул в сторону, и Пэт бессознательно вжалась в стену, чтобы не коснуться его.
Пэт гнала машину на безумной скорости, изо всех сил стараясь не думать о том, как тепло Абигайль встретила Сэма. Без четверти восемь она добралась до дома. Радуясь своей предусмотрительности, благодаря которой приготовила индейку заранее, Пэт сделала сандвич и налила в бокал вина. Дом казался мрачным и пустым. Она включила свет в прихожей, в библиотеке, столовой и гостиной, потом воткнула в розетку вилку от елочной гирлянды.
Почему-то накануне гостиная производила более уютное впечатление. Сейчас она казалась холодной и неприветливой. Взгляд Пэт упал на блестящую нить «дождя», почти незаметную на ярко-оранжевом поле ковра. Вчера, когда они сидели здесь с Лайлой, Пэт показалось, что там лежало елочное украшение с обрывком мишуры. Вероятно, это была только мишура.
Телевизор был в библиотеке, и Пэт отнесла туда вино и сандвич. В восемь часов «Потомак» передавал новости. Интересно, покажут ли они Абигайль в церкви?
О да! Вот леди сенатор выходит из машины. Броский ярко-красный костюм оттеняет безупречную светлую кожу и волосы. Сколько теплоты и сердечности в ее глазах, когда она говорит о своем желании помолиться за голодных! Именно к такой Абигайль Пэт некогда относилась с благоговейным почтением.
— Позже сенатору Дженнингс задали вопрос о фотографии юной королевы красоты, которую поместил на обложке еженедельник «Нэшнл миррор». — Ведущий показал злосчастный снимок размером с почтовую открытку. — Со слезами на глазах сенатор вспомнила мать, по настоянию которой приняла участие в этом конкурсе. Телекомпания «Потомак» желает сенатору Абигайль Дженнингс счастливого Рождества! Мы уверены, что, если бы ее мама дожила до сегодняшнего дня, она безмерно гордилась бы успехами дочери.
— Боже милосердный! — Пэт вскочила и с остервенением щелкнула выключателем. — И Пелхэм имеет наглость называть этоновостями! Неудивительно, что прессу обвиняют в предвзятости.
Она достала блокнот и начала лихорадочно записывать все противоречивые сведения о сенаторе, которые стали известны ей в последнее время:
Кэтрин Грэни утверждает, что Абигайль и Виллард собирались разводиться.
Сенатор Дженнингс говорит, что очень любила мужа.
Элеонор Браун украла семьдесят пять тысяч долларов из офиса избирательной кампании сенатора Дженнингс.
Элеонор Браун клянется, что не прикасалась к этим деньгам.
Джордж Грэни был первоклассным пилотом; его самолет тщательно проверили перед вылетом.
Сенатор Дженнингс заявляет, что Джордж Грэни не относился к профессионалам высокого класса, к тому же самолет был оснащен устаревшими приборами.
Добавить к этому нечего, думала Пэт, абсолютно нечего!
Было уже почти одиннадцать часов, когда дверной колокольчик возвестил о прибытии Сэма. В половине одиннадцатого Пэт уже была готова махнуть на него рукой, подняться в спальню, но потом сообразила, что Сэм позвонил бы, если бы передумал приехать. Она переоделась в свободную шелковую пижаму. В таком наряде удобно отдыхать, и в то же время он годится для близкого друга. Она умылась, потом слегка подкрасила веки, тронула губы помадой.
Незачем казаться серенькой мышкой, особенно сейчас, когда он только что расстался с королевой красоты, решила она.
Пэт быстро повесила в шкаф одежду, которую разбросала по комнате, вернувшись домой. «Интересно, а Сэм аккуратен? Я не знаю даже этого», — мысленно призналась она. Та единственная ночь, которую они провели вместе, не могла дать ей представления о его привычках. Они остановились в мотеле, и Пэт чистила зубы складной зубной щеткой, которую всегда носила с собой в косметичке.
— Жаль, что у меня такой нет, — посетовал Сэм.
Пэт улыбнулась его отражению в зеркале:
— У меня есть любимая строчка в романе «Нечаянный урожай». Помнишь, священник спрашивает Смита и Паулу, любят ли они друг друга настолько, чтобы пользоваться одной зубной щеткой? — Она ополоснула свою горячей водой, выдавила на щетину пасту и протянула Сэму: — Будь моим гостем.