Чтение онлайн

— Это хорошо. И все же я вздохну свободнее, когда твоя программа будет выпущена.

— И не ты один.

По пути к Белому дому Сэм поинтересовался ходом работы. Пэт с досадой махнула рукой.

— Так себе. Пелхэм одобрил выбранные мной отрывки фильмов, и сценарий мы закончили. Но вот с рассказом о детстве сенатора ничего не получается. Я опять просила Лютера убедить Абигайль включить этот материал в передачу, но он ни в какую. То, что было задумано как биографический очерк, он превращает в хвалебную песню, в набор трескучих фраз. Для меня это закончится откровенной профессиональной неудачей.

— Ты ничего не можешь изменить?

— Могу только уволиться. Но я приехала сюда не затем, чтобы сбежать через неделю. Что-нибудь да придумаю.

Машина остановилась перед светофором на перекрестке Восемнадцатой улицы и Пенсильвания-авеню.

— Сэм, здесь раньше не было отеля?

— Да, когда-то здесь стоял старый «Роджер Смит». Его снесли лет десять назад.

Когда я была маленькой, меня привезли сюда на рождественский утренник. Я была в красном бархатном платье, белых колготах и новых черных туфлях-лодочках. А потом уронила на платье шоколадное мороженое и разревелась. А папа сказал: «Ты не виновата, Кэрри».

Сэм подъехал к северо-западным воротам Белого дома и пристроился в хвост вереницы машин. Гости по очереди притормаживали у поста возле ворот для проверки. Наконец и машина Сэма поравнялась с вежливым охранником, который, сверившись со списком приглашенных, нашел их имена и пропустил лимузин за ограду.

В мраморном фойе играл военно-морской оркестр; официанты разносили шампанское. Среди гостей Пэт то и дело замечала знакомые лица кинозвезд, сенаторов, министров, видных общественных деятелей и театральных примадонн.

— Ты здесь когда-нибудь бывала? — полюбопытствовал Сэм.

— В шестнадцать лет, со школьной экскурсией. Нам рассказывали, что когда-то Абигайль Адамс вон в той комнате — она теперь называется Восточной — сушила белье.

— Ну, теперь тут не стирают. Пойдем-ка. Если хочешь сделать карьеру в Вашингтоне, полезно кое с кем познакомиться.

Минуту спустя Сэм уже представлял Пэт дружелюбному толстяку, который оказался пресс-секретарем президента.

— Похоже, мисс Треймор, вы вытеснили нас с первых полос, — с вежливой улыбкой заметил Брайан Сэлем.

Значит, вторжение в ее дом обсуждалось даже в Овальном кабинете.

— Полиция нашла какие-нибудь зацепки?

— Я не знаю, но все сходятся на том, что действует какой-то ненормальный.

— Господь свидетель, Брайан тоже повидал на своем веку письма от разных сумасшедших. Кто только не пишет президенту! — добавила супруга пресс-секретаря — сухощавая сорокалетняя дама с проницательными глазами.

— Конечно, — с готовностью согласился ее муж. — Любой человек, занимающий высокий общественный пост, неизбежно становится кому-то поперек дороги. Чем больше у него власти, тем сильнее ополчаются на него какие-то люди или группы людей. А Абигайль Дженнингс занимает весьма жесткую позицию по некоторым взрывоопасным вопросам. Кстати, вот и она. — Сэлем неожиданно ухмыльнулся. — Не правда ли, она великолепна?

И действительно, сенатор Дженнингс как раз входила в Восточную комнату. В этот вечер ее красота блистала в полную силу. На ней было абрикосового цвета платье с корсажем, расшитым жемчугом; юбка-колокол подчеркивала осиную талию и стройность фигуры. Волны мягких волос обрамляли безупречно вылепленное лицо, а бледно-голубые тени, умело наложенные на веки, усиливали яркость поразительно синих глаз.

Это была совсем другая Абигайль — радостная, возбужденная, женственная. В ее смехе появились обольстительно-бархатистые нотки. Приветствуя восьмидесятилетнего посла, она лишь на одно мгновение задержала руку, положенную на локоть старичка.

Интересно, гадала Пэт, все ли женщины в этой комнате сейчас чувствуют себя так же, как я — внезапно потускневшими и никому не интересными?

Абигайль идеально рассчитала время своего появления — через мгновение военно-морской оркестр заиграл бравурное «Да здравствует вождь!», и на лестнице, ведущей в личные президентские покои, показались нынешний хозяин Белого дома и его жена; вслед за ними шли премьер-министр Канады с супругой. После того как замерли последние звуки «Да здравствует», раздались первые аккорды канадского национального гимна.

Гости выстроились в очередь и стали по порядку подходить к встречающим. Когда Пэт и Сэм приблизились к президенту и первой леди, у Пэт учащенно забилось сердце.

Первая леди в жизни оказалась куда привлекательнее, чем на фотографиях. У нее было удлиненное лицо со светло-ореховыми глазами, в льняных волосах пробивалась седина. Блестевшие от возбуждения глаза смотрели уверенно и доброжелательно, а широкая улыбка открывала безупречные зубы. После взаимных приветствий жена президента сообщила Пэт, что в детстве мечтала работать на телевидении.

— Но вышло так, — рассмеялась она, взглянув на супруга, — что едва я сняла венок из маргариток, как обнаружила, что уже замужем.

— У меня хватило сообразительности заявить свои права, пока другие не опередили, — благодушно отозвался президент. — Рад познакомиться с вами, Пэт.

Крепко пожав руку журналистке, глава могущественнейшего государства последовал к очередному гостю.

— Хорошие люди, — сказал Сэм, беря у официанта бокал шампанского. — И президентом он был совсем не плохим. Даже не верится, что его второй срок на исходе. Он еще не стар, ему нет и шестидесяти. Интересно, чем он будет заниматься остаток жизни?

Пэт все смотрела на первую леди.

— Хотелось бы мне сделать передачу и о ней. По-моему, она чувствует себя на удивление комфортно в своей нынешней роли.

— Ее отец был послом в Англии, а дед — вице-президентом. Представители их рода уже много лет не знают, что такое бедность, их дети получают образование в лучших учебных заведениях Америки. Когда появляешься на свет в такой семье, поневоле приобретаешь на всю жизнь уверенность в себе.

Столы в парадной столовой были уставлены лиможским фарфором. Бледно-розовые дамасские скатерти, салфетки с узорчатым орнаментом и ветки папоротника в низких хрустальных вазах довершали картину праздничной роскоши.