Чтение онлайн

Упав рядом с лежащим на колени, он перевернул его на спину. Это Стэнни, его сын. Но если это Стэнни, то кто тогда все это время жил в его доме?

– Это ты, Стэнни? Как ты попал сюда?

Торчок молчал, он был занят более важным делом – разминал затекшие ноги, чесал и тер о шершавый бетон спину.

– Я был на Луне, – наконец соизволил объясниться он. – И потом – мое имя Торч, черт возьми, сколько тебе можно говорить?

Весь день Кобб занимался тем, что пытался напиться, изо всех сил.

Каким-то образом Энни удалось вытянуть из него обещание сходить вместе на «Золотую Годовщину» и будь он проклят, если не надерется там, как свинья.

Ей удалось уговорить его, вот уж что действительно было смешно. Они закрыли дверь в спальню, оставив почивать в ней… Торчка-Второго… и вместе вышли на крыльцо. Там, сидя на ступеньке и глядя на Энни, не зная что сказать, Кобб понял, что еще немного и он утонет в этих огромных глазах, запутается в этой душе, ощутит всю отчаянную тоску, гнетущую это тело желанием просто немного развлечься, чуть-чуть скрасить закат тяжелой и беспросветной жизни. Она не успела и рта раскрыть, а он уже знал, что не сможет отказать.

Сейчас Энни примеряла платья или мыла голову или занималась чем-то еще, а он сидел в одиночестве на участке пляжа позади своего розового коттеджа.

За прошедшую неделю Энни буквально набила бутылками шерри его буфет, рассчитывая получить за это поблажку, но, за исключением тех моментов, когда в доме появлялся Муни, Кобб к бутылкам не прикасался, впрочем, как и к еде.

Крепко задумавшись, он припомнил, что за всю прошедшую неделю он ел и пил поразительно мало. Энни регулярно жарила ему и Торчку-Второму рыбу из их совместного улова – отказываться от этой еды означало навлекать на себя подозрения. И стоило на крыльце замаячить фигуре Муни, как Кобб немедленно брал в руку бутылку шерри и разыгрывал пьяного. Но кроме того…

Он откупорил вторую бутылку и как следует глотнул. Опорожнив первую бутылку, он не добился ничего, кроме отвратительной гнилой отрыжки (метан и гидроген-сульфид, смерть и разложение гнездились где-то внутри его тела).

Его голова оставалась ясной как майское утро, и это уже начинало ему надоедать.

Неожиданно решившись, Кобб поднял вторую бутылку и оставив для прохода воздуха над верхней губой небольшое отверстие, выпил содержимое в пять или шесть длинных, сумасшедших глотков.

С последним глотком к нему пришло ощущение внезапного и острого беспокойства. Но это не было последствием ударного воздействия алкоголя, резким опьянением, помутнением рассудка, ничем, чего он мог бы ожидать. Это было необыкновенно настойчивое желание освободиться…

Не понимая, что с ним твориться, невластный над собой, Кобб упал на колени и вцепился ногтями в длинный вертикальный шрам на груди. Он полон до краев. Нащупав наконец нужную кнопку, он нажал ее и под сердцем у него распахнулась маленькая дверца. От гнилого рыбного запаха и перегара шерри его передернуло. Кобб затаил дыхание. Йййййййаааааааааакккххх!

Двигаясь как автомат, он встал и вошел в дом, чтобы ополоснуть свой пищевой контейнер водой. И до тех пор, пока он не сделал этого и не протер потом отверстие в груди насухо туалетной бумагой, ему и в голову не приходило, что он занимается чем-то необычным.

Держа в руке пук туалетной бумаги, он отступил назад и посмотрел вниз на отверстие, зияющее в груди. Маленькая дверца, покрытая точной имитацией кожи снаружи, металлическая внутри. Кобб осторожно закрыл дверцу, и кожзаменитель, ловко подогнанный внахлест, плотно и незаметно замаскировал щель. Снаружи ничего не видно! Он снова нащупал кнопку – под правым соском – и подпружиненная дверца в груди опять распахнулась настежь. На внутренней металлической поверхности дверцы было что-то нацарапано… или написано?

Коббу показалось, что слова на дверце идут задом-наперед, но убедиться в этом он не мог, потому что для этого нужно было невероятно изогнуться.

Кобб повернулся и рассмотрел себя в зеркале. За исключением квадратной дырки в груди, он выглядел как обычно. Он не чувствовал в себе никаких перемен. Но теперь он был уверен в том, что он – робот.

Повернувшись так, чтобы свет падал на гравировку на дверце, он начал читать отраженные слова в зеркале. Слова сложились во фразы.

Уважаемый доктор Андерсон!

Добро пожаловать в вашу новую физическую оболочку! Примите ее в знак благодарности от всей расы бопперов!

Правила эксплуатации:

1) Все составные части вашего тела: скелет, мышцы, процессоры и т.д. изготовлены из синтетических материалов и самовосстанавливающиеся. Следует однако иметь в виду, что подзарядку батарей необходимо производить два раза в год. Штепсельный разьем находится в левой пятке.

2) Ваше программное обеспечение частично расположено в передвижном охлаждаемом процессорном блоке. Избегайте электромагнитного экранирования и источников сильного шума, так как все это может нарушать вашу связь мозг-тело. Отдаленные поездки возможны только после согласования их маршрута.

3) Нами были предприняты все усилия для наиболее точного копирования вашей системы. В дополнении к ней вы снабжены библиотекой полезных подпрограмм. Пароль доступа к библиотеке: БИБОПАЛУЛА.

С уважением, Старшие Бопперы.

Кобб присел на крышку унитаза и запер дверь ванной. Потом встал и прочел гравировку на дверце еще раз. Смысл ее не сразу уложился в его голове. Разумом он понимал, что такое возможно и, по сути дела, давно это знал. И робот и человек состоят из двух частей: физической основы, «железа», и программного обеспечения. Программа руководит основой, без нее основа мертва. Мозг есть физическая основа, но информация, содержащаяся в мозгу, есть программная составляющая личности. Разум… воспоминания, привычки, взгляды на жизнь, уклады, навыки и умение… все это то же самое программное обеспечение. Бопперы скопировали программную основу Кобба и закачали ее в тело робота. План удался, все сработало как нельзя лучше. Но Кобб почему-то был зол.

– Бессмертие, мать вашу, – прошипел он и пнул ногой дверь ванной.

Нога в ботинке прошла через дверь насквозь.

– Чертовы железные ноги.

Он отпер дверь и прошел через коридор в кухню. Господи, он с ума сходит без выпивки. Он совершенно ясно чувствует, что пребывает там, где стоит его тело, и в то же время он понимает, что на самом деле он, его мозги, болтаются неизвестно где и это раздражало больше всего. Где сейчас находится его мозг, черт возьми? Где-то сейчас он бродит?