Софтмен

По оживленной улице центрального района города к одному из высотных зданий из тонированного стекла медленно приближался роскошный перламутровый «майбах». В лучах сентябрьского солнца автолёт сверкал своей идеальной чистотой.

Крепкие охранники в черных деловых костюмах распахнули двери лимузина, и из них показалась изящная ножка в красной туфельке, приковав к себе взгляды прохожих. Вслед за ножкой появилась и её счастливая обладательница — стройная блондинка в роскошном красном платье в пол. На голове незнакомки красовалась широкополая шляпа. Под ней, наряду со стильными солнцезащитными очками, от любопытных взглядов скрывалось очаровательное личико.

В одной руке блондинка несла маленькую дамскую сумочку. Другой рукой она придерживала йоркширского терьера, с бантиком на макушке. Пёс с любопытством и свойственным его хозяйке высокомерием озирался по сторонам.

Покачивая бёдрами, красавица в красном направилась ко входу в небоскрёб. Двери перед ней услужливо распахнулись, пропуская в здание.

По обе стороны холла с высокими потолками в ряд располагалось множество интерактивных мультитерминалов, интегрированных в стену из кварцевого стекла. Около каждого из них были люди.

Терьер тихонько заскулил, прижимаясь к декольте блондинки. Состроив недовольную гримасу, она сняла очки, исподлобья окинула взглядом холл и продолжила движение вперед. На первый взгляд женщина была не старше двадцати пяти лет — совершенная гладкая кожа, великолепное подтянутое тело. Никаких признаков старения не было и в помине. Но внимательный взгляд зелёных глаз выдавал её возраст. Изредка она задумывалась, какова была бы её судьба, выбери она другой жизненный путь — другие приоритеты, меньшие амбиции и, наконец, другого мужчину…

Блондинка медленно, но уверенно двигалась вдоль вереницы терминалов в надежде, что один из них вскоре освободится. Так и вышло: от одного из дальних устройств по ее правую руку отошла женщина с дочкой десяти лет. Возраст девочки определить было несложно — по её полным восторга и предвкушения чего-то важного глазам. Ведь это действительно был знаменательный день в жизни ребёнка…

Блондинка прошла к освободившемуся терминалу. Она слегка задумалась, застыв на месте и изящно отставив бедро. Затем достала из сумочки маленький баллончик с антибактериальным спреем и, нажав на пульверизатор, распылила его на полупрозрачный сенсорный экран терминала.

Дальнейшие её действия были уверенными и отточенными. Она коснулась указательным пальцем экрана, который в тот же миг активировался от сенсорного сканирования отпечатка её пальца. Лазерный сканер, встроенный в экран, мгновенно считал узор сетчатки глаз женщины и тут же отобразил идентификационные коды и аккумулированные данные со всех её банковских счетов.

Блондинка, довольно улыбнувшись, отыскала на развёрнутой движением пальцев по экрану клавиатуре опцию «Оплата онлайн», ввела код и выбрала банковские реквизиты компании Bio-Soft. На интерактивном экране отобразился портал с инфографическим каталогом услуг компании. Девушка, не задумываясь, отметила те опции, что её интересовали, и подтвердила оплату счёта на триста тысяч. Чек, вышедший из соответствующего гнезда терминала, блондинка смяла и небрежно бросила в стоящую рядом экокорзину, после чего направилась к лифту. Тем временем бумажка прямо на глазах словно растворилась под воздействием специальных химических гранул, локально утилизирующих любой биоматериал.

В приёмной Bio-Soft на двадцать седьмом этаже женщину в красном ждало не меньшее разочарование, чем в холле здания, — большое количество людей, ожидавших своей очереди. Блондинка окинула взором посетителей, удобно устроившихся на диванах. Сегодня в приёмной стоял радостный галдёж десятилеток, которых привели сюда родители. Йоркширский терьер тоскливо пискнул и заёрзал под мышкой своей хозяйки.

Блондинка прошла к освободившемуся мягкому кожаному креслу и присела, кокетливо забросив ногу на ногу. Она старалась ни на кого не обращать внимания, но была уверена, что все без исключения следят за каждым её движением.

В конце концов, кто они и КТО ОНА? С какой вообще стати ОНА должна на равных с ними условиях ждать своей очереди? Это единственное место, где она не может воспользоваться своим положением. Даже охрану пришлось оставить у входа… Для неё куда привычнее сопровождать мужа во время важных светских мероприятий, где она блистает как самая яркая звезда Вселенной…

Зато пёсик, наконец, угомонился и улёгся у неё на коленях. Иорк прикрыл глаза и задремал, периодически подёргивая то ушами, то хвостом.

Блондинка сидела не шелохнувшись. Она была известна не меньше своего мужа, а его-то знал каждый житель планеты Земля. Ей казалось, что все люди вокруг обсуждают её, и, будучи объектом всеобщего внимания, женщина держалась с присущим ей достоинством первой леди.

Но в действительности, к её разочарованию — а может, и к счастью, — никому не было дела до шикарной дамы. Сегодня здесь было много детей. Они сами и их родители с благоговением ждали часа, когда должно было произойти настоящее волшебство конца XXI века.

Прошло минут двадцать. Блондинка погрузилась в свои мысли и воспоминания. Что было в этих воспоминаниях и то, как часто в последнее время приходилось возвращаться к ним, знала только она и с облегчением вздохнула, когда её, наконец, пригласили в кабинет. Поднявшись с кресла, она разбудила терьера и, закинув его под мышку, направилась навстречу доктору Перье.

— Миссис Флэтчер, вы, как всегда, неотразимы! — заискивающе улыбаясь, встретил её у входа в свой кабинет доктор. — Мы всегда вам очень рады!

Блондинка ничего не ответила. Зато люди в приёмной теперь действительно обратили на неё внимание.

Она прошла в светлый, просторный кабинет и устроилась в кресле около ряда полупрозрачных сенсорных панелей.

Йоркширского терьера на время поместили в специальную корзинку с мягкой подушкой, где он, не привыкший к замкнутому пространству, сперва метался по углам. Когда же он осознал, что выбраться наружу самостоятельно не удастся, то попытался хотя бы просунуть мокрый любопытный нос между прутьями. Но и это показалось животному плохой идеей. Смекнув, что можно и застрять, пёс, поскуливая, свернулся калачиком посреди корзинки, да так и остался лежать, обиженный на весь свет.