Чтение онлайн

Все это адресовано не Кремлю и его оппонентам, не западному сообществу (в которое мы, конечно же, входим) с его бормочущими сиятельными персонами, а нам с вами. Любой группе (и даже любому отдельному человеку). Строю ли я театральный или аналитический коллектив, создаю ли корпорацию, ориентированную на бизнес или на науку, выдвигаю ли просто жизненные претензии к себе самому – я обязательно наткнусь на данную связь. И на необходимость ее более глубокого и детального понимания.

Часть 3. Идеалы и интересы

Совершенно бессмысленно начинать обсуждение темы с так называемых определений. Что такое – идеал, идеальное, идеальность. А также их производные (от идеи до идеологии). Начав определять, вы столкнетесь с разными школами, историей вопроса, многочисленными дискуссиями и альтернативными подходами. И в этом все захлебнется.

Намного перспективнее, как мне кажется, то рассмотрение, в котором рассматриваемое "ощупывается" через противопоставление. Что такое – неидеальное? Чему противопоставлялся идеал? И не вообще, а конкретно, на наших глазах. Причем самым разрушительными образом…

Идеал противопоставлялся интересу (рис. 36).

Многие, наверное, еще помнят статью Шмелева "Идеалы и интересы", в которой "идеальное" ошельмовывалось, а люди делились на две категории. На никчемных, занятых идеалами. И толковых, понимающих, что в мире (мире вообще и их частном мире) господствует только его величество интерес (рис. 37).

Но и этим все не исчерпывалось. Хотя… Уже в этой схеме была "разрисована" вовсе не какая-то истина, а банальная (и провокационно-угодливая по отношению к разным адресатам) многошаговая идеология. Первый шаг был очевиден (рис. 38).

Обращаю ваше внимание на то, что шмелевская констатация, проникнутая войной с идеологией вообще, – представляла собой чистейшей воды идеологию. На первом этапе – вроде бы сводимую к рассматриваемому первому приближению, начиненному давним, очень давним "динамитом конфликтности".

Итак, на первом шаге Совмин вместе с хозяйственными отделами ЦК "зачищает" идеологические подразделения ЦК (по сути, тождественные всему ЦК в целом).

На втором шаге (поскольку все ЦК – это идеологическая система) Совмин поглощает и хозяйственные отделы ЦК.

А на третьем шаге горит сам Совмин. Его "зачищают" – от имени и по поручению следующего звена "укорененных в безыдеальном" людей. То бишь, директоров предприятий.

Боссы Совмина объявляются тупыми бюрократами, оторванными от реальности и все же (вот ведь беда!) не до конца очищенными от химеры идеологии. Эта неочищенность имеет свои конкретные последствия. Боссы замараны не только химерическими, но и реальными грехами. Кто-то подумает, что воровством, и скажет, что они и вправду замараны.

Однако эта правда никого не волнует, как и воровство. Под замаранностью в данном случае имеется в виду причастность Системе, которая, в свою очередь, причастна идеальному. Боссы Совмина, грубо говоря, причастны Госплану (или Госснабу), а Госплан причастен программным химерам КПСС и вообще плановому началу ("Я планов наших люблю громадье, размаха шаги саженьи. Я радуюсь маршу, которым идем в работу и в сраженья").

Зачистка боссов Совмина – третий шаг. Им надо кого-то противопоставить. Иначе от чьего имени зачищать? Противопоставленный должен прочнее стоять ногами на земле. То есть быть дальше от идеалов и от Системы. Понятно, кто это. Это конкретные директора, ненавидящие бюрократическую надстройку. На них и опираются. Точнее, к ним апеллируют на данном третьем шаге.

Но тут же (четвертый шаг) горят и эти самые директора. Обнаруживается, что и директора – хоть и правильные (то есть безыдеальные) "мурла", крепко стоящие на земле, – все же замараны остаточной химеричностью (на то они, между прочим, и "красные").

Они привыкли к опеке ведомств, плохо осваивают новую инициативную действительность. Вообще – у них плохо с чувством хозяина. Потому что химера идеального высосала из них соки. И они не способны припасть к земле, стоять на своих ногах, опираясь на эту землю. А кто способен?

На пятом шаге оказывается, что способен только совсем уж прочно стоящий на земле трудящийся человек. Начинается "мутота" с трудовыми коллективами. Коллективы должны избирать хозяйственных руководителей, голосовать за коэффициенты трудового участия, выбирать экономическую стратегию предприятия… Но и это продолжается недолго. Коллектив – штука вообще сомнительная в смысле непричастности к идеальному. Поди-ка создай без него коллектив! К коллективам всегда апеллировала красная Система. Где коллектив, там и коллективность, а там, глядишь, и до соборности дело дойдет.

Объявляется, что коллектив довлеет над личностью. Что он, опять-таки, представляет собой химеру, от которой надо спасать. А спасти ситуацию может только инициативная личность.

Вместо коэффициентов трудового участия и коллективных подрядов возникают кооперативы и их движущая сила – инициативный хозяин-индивидуал. Частник! Только в нем спасение. Фермер!!! Он накормит Россию! Столыпин хотел создать кулака-индивидуала, да не успел! А "коммунистические гады" все зачистили! Теперь надо воссоздавать!

Но на следующем, шестом по счету, шаге оказывается, что и частник не спасает. Фермер взял кредит, украл технику, спился и сделал ручкой всем, кто мечтал от него накормиться и на него опереться. Почему он так скверно сделал? Потому что тоже был причастен этому ужасному идеальному. В малых дозах, но причастен. Ходил на собрания, вступал в комсомол, а то и в партию. Наделен советско-патерналистским сознанием. А также лишен еще одной важной составляющей. Стартового капитала, позволяющего ему, частнику, построить частное дело.