Чтение онлайн

Итак, я должен ответить, но не наращивая эту самую муть, а противопоставляя ей суть. Я не могу это сделать, не выявив суть в пределах афанасьевской мути. Ну, так я и буду выявлять. Каковы бы ни были желания Афанасьева, он, высказавшись, сделал игровой ход. А сделав игровой ход, создал смысл. Даже если не хотел его создавать – все равно создал. Это, между прочим, свойство любой полемики.

То есть он и еще кое-что создал, кроме смысла. И это "кое-что", мягко говоря, избыточно физиологично. Но существует неотменяемый закон этой самой Игры. В ее мирах даже дурно пахнущая физиология превращается в игровой смысл. Потому-то создатели мути не любят посещать подобные миры. И даже отрицают их наличие.

Ну, так и затаскивайте этих самых "создателей" на неудобную для них территорию, а не отмалчивайтесь. Или не занимайтесь политикой. А также политической аналитикой.

Увы, чем консервативнее наше отечественное политическое мышление, тем больше оно чурается игры. Тем неуютнее чувствует себя на ее территории. И потому-то всегда проигрывает. Иногда кажется, что уже нельзя проиграть… Но ведь и тогда проигрывают! Причем в основе этого проигрыша – всегда одно и то же.

Высоцкий это выразил очень емко:

Не мычу, не телюсь, весь – как вата.

Надо что-то бить – уже пора!

Чем же бить? Ладьею – страшновато,

Справа в челюсть – вроде рановато,

Неудобно – первая игра…

В той же песне, помимо общего истока перманентного проигрыша (нежелания и неумения играть) содержится набор тех конкретных ошибок, в которые трансформируется подобное нежелание при осуществлении конкретной деятельности, предполагающей доминирование этого самого игрового начала.

Первая ошибка осуществляется уже на этапе отбора кадров: Я кричал: "Вы что там, обалдели?
–

Уронили шахматный престиж!"

Мне сказали в нашем спортотделе:

"Вот, прекрасно – ты и защитишь!"

Начинается все с того, что кадры отбираются по принципу их способности выкрикивать в нужном месте нужные слова. То есть по принципу, весьма далекому от оценки игровых способностей выкрикивающего.

Затем отобранные так кадры начинают играть. Я могу описать, как они играли на поле реальной большой политики с конца 80-х годов. Но я-то заведусь и напишу на эту тему три тома.

А Высоцкий написал одно эквивалентное четверостишие, полностью раскрывающее эту реальную консервативную (охранительную) игровую логику: Ох вы, мускулы стальные,

Пальцы цепкие мои!

Эх, резные, расписные

Деревянные ладьи!

Вот так и играют – точнее, поигрывают. Цепкими пальцами, стальными мускулами…

Третья ошибка касается выбора консультантов, которые должны сопровождать игру. Подробно цитировать я Высоцкого не буду, прошу прочитать или прослушать консультативные перлы из того же стихотворения, вложенные в уста футболиста, боксера, повара и других. То есть консультируют все, кроме тех, кто способен играть. Хозяйственники, партийные работники, свита.

Четвертая ошибка касается образовательных технологий, которые предлагаются готовящемуся игроку. Тут уж я должен процитировать – ну, не могу удержаться: Я налег на бег, на стометровки,

В бане вес согнал, отлично сплю,

Были по хоккею тренировки…

В общем, после этой подготовки -

Я его без мата задавлю!

Кому-то, наверное, покажется, что я перебарщиваю в цитировании широко известного произведения. Но я с детства помню трагический сдавленный полушепот-полукрик, с помощью которого фронтовые друзья моего отца, оказавшиеся волею случая крупными работниками разных спецведомств, выражали свою обеспокоенность принципами подготовки молодого поколения в этих ведомствах. И говорили, что по футболу, ряду боевых искусств и бегу на разные дистанции молодежь подготовлена блестяще. И иногда начинает казаться, что это не … (дальше назывались реквизиты спецвузов), а один развернутый филиал института физкультуры.

Пятая ошибка связана с конъюнктурностью учителей. Они, казалось бы, могли бы не перешептываться, а попытаться что-то переломить. Но конъюнктура выше принципа. И это тоже прекрасно отражает Высоцкий: Честь короны шахматной – на карте,

Он от пораженья не уйдет:

Мы сыграли с Талем десять партий -

В преферанс, в очко и на бильярде, -

Таль сказал: "Такой не подведет!"

Таль ведь сказал, не кто-то еще. Его всё же спросили. Он мог отказаться играть с начинающим шахматистом, которому должен дать профессиональную оценку, в игры, не имеющие отношения к профессии. Но он знает, что этот странный парень уже выбран по разнарядке ЦК (или чьей-то еще разнарядке). И что от него ждут комплиментарной оценки.

Замените имя Таль на другие имена и спросите, кто расписывался в соответствующих зачетках? И ведь не только в зачетках!

Шестая ошибка… Ну, как бы ее помягче назвать… Назовем ее "питейно-пищевым критерием, лежащим в основе соответствующей вертикальной мобильности". И в буфете, для других закрытом,

Повар успокоил: "Не робей!

Ты с таким прекрасным аппетитом -

Враз проглотишь всех его коней!"

…Всё следил, чтоб не было промашки,

Вспоминал всё повара в тоске.

Эх сменить бы пешки на рюмашки -

Живо б прояснилось на доске!

Вижу, он нацеливает вилку -

Хочет съесть, – и я бы съел ферзя…

Под такой бы закусь – да бутылку!

Но во время матча пить нельзя.

Я голодный, посудите сами:

Здесь у них лишь кофе да омлет, -

Клетки – как круги перед глазами,

Королей я путаю с тузами

И с дебютом путаю дуплет.

Как говорится – без комментариев… Впрочем, почему без комментариев-то? Если в новейшей истории основополагающим критерием в выборе ближайшего окружения знаменитого национального лидера была способность выпить сразу три бутылки водки, причем фужерами, а сам лидер стимулировал себя вдвое большей дозой, считающейся летальной по всем медицинским оценкам, то… И кто-то хочет сказать, что такое происходило только наверху? Так не бывает.

Седьмая ошибка связана с бесконечным упованием на то, что в итоге сила все же перекроет любые игровые навыки. Какие конкретные следствия подобной ошибки следует назвать в первую очередь? Наверное, ГКЧП. Но ведь не только. А дозволительно ли спросить, сколько уже заплатили и будут платить за одну эту ошибку? Заплатили распадом СССР. Что дальше?

У Высоцкого ведь все кончается оптимистично: Я его фигурку смерил оком,

И когда он объявил мне шах -

Обнажил я бицепс ненароком,