Чтение онлайн

Тут Гэндеф закричал, что всем пора успокоиться. Притворившись, будто шепчет Мори что-то по секрету, он громко спросил:

— Почему бы нам не сказать юному соддиту, что мы отправляемся в путь за золотом? А? Это не будет слишком коварной затеей?

Ответ Мори прозвучал неразборчиво, затерявшись в спертом воздухе.

— Пойми, — громче прежнего проревел колдун, — если соддит будет думать, что мы идем за золотом, он не станет расспрашивать о реальной причине нашего путешествия. Дошло до тебя наконец?

И снова в темноте послышался голос Мори — на этот раз более настойчивый, но по-прежнему неразборчивый. Из своей неудобной позиции Бинго видел только пирамидальный контур шляпы колдуна и пригнувшийся силуэт носатого гнома, который пытался что-то объяснить глухому старику.

— Я не слышу, что ты там бормочешь, — раздраженно рявкнул Гэндеф. — Просто мне кажется, что это хорошее прикрытие для нашего похода на восток. Отличный способ, чтобы соддит не пронюхал о реальной цели. Зачем ему знать, что на самом деле мы хотим... хирк, хрыг, ммбб-ммдд.

В тусклом свете свечей и сквозь завесу дыма Бинго увидел, как пирамидальная шляпа резко сползла на лицо колдуна и закрыла ему рот. Затем веки соддита слиплись в неодолимом сне, и он не рассмотрел, что было дальше.

Бинго был разбужен трубкой Гэндефа — точнее, дымом, который жалил слизистую оболочку его носовых пазух, вызывая смешанные ассоциации с опаленными волосами, сгоревшей корой и дымящейся резиной. Юный соддит закашлялся, сел и уставился на колдуна, лениво развалившегося на его самой лучшей софе.

— Доброе утро, мастер Граббинс, — добродушно сказал колдун и с такой силой всосал в себя дым из мундштука, что его глазные яблоки втянулись в череп на пару сантиметров.

— Сколько сейчас времени? — прохрипел соддит.

Задав вопрос, он посмотрел на каминные часы с приподнятой крышкой. До девяти оставалось несколько минут. Он протер глаза, и «несколько минут» превратились в более точные «пятьдесят минут».

— Десять минут девятого? — с удивлением воскликнул он. — Сейчас десять минут девятого утра?

(Соддиты, как вы, очевидно, знаете, любят спать до обеда. Эта привычка так укоренилась в их культуре, что первая из двух функций циферблата — речь идет о «до» и «после» полудня — стала для них лишь умозрительной и теоретической гипотезой.)

Гэндеф утвердительно кивнул.

— Легче вставать спозаранку, — произнес колдун. — Кхых! Моя первая трубка за нынешний день. Первая — самая сладкая!

Он сделал еще одну затяжку.

— Гномы! — поднимаясь на ноги, простонал дрожащий Бинго. — Пьянка! Веселящая трава! Галлюцинации!

Ему казалось, что какой-то злодей вскрыл его голову, забил в мозг десять гвоздей и затем загнул края черепа обратно.

— Да-да, — снисходительно ответил Гэндеф. — Я знаю, что уже поздно. Но Торри пожалел тебя и не стал будить. Ты так мирно спал. И все же тебе лучше поторопиться. Ты уже прочитал письмо?

— Какое письмо?

— Вот и хорошо. Я рад, что ты прочитал его.

После десятиминутных поисков в том хаотическом беспорядке, который царил в его гостиной, Бинго наконец нашел письмо, написанное на тончайшем гномичьем пергаменте. Это послание, выглядевшее как поцарапанный камень, гласило следующее:

— Они выследят меня и убьют, как гадкого клопа? — с трудом вернув дар речи, возмутился Бинго.

— Посмотри, как красиво написана эта буква «н», — заметил Гэндеф, заглядывая через его плечо. — А эта точка похожа на маленький регбистский мяч, летящий через верхнюю половину — как раз в «Уджинго», стоящее левее. Торри — великий герой.

— Неужели, если я не приду, они действительно убьют меня?

— Конечно нет, — покачав головой и засмеявшись, ответил Гэндеф. — Ничего подобного.

Набив трубку табаком, он добродушно добавил:

— С другой стороны, если ты не придешь, они точно прихлопнут тебя. Это гномская традиция. Пунктуальность — их конек. Такой же важный атрибут, как овцы.

Последнюю фразу он произнес очень таинственно.

В слепой панике Бинго вылетел из гостиной, пробежал по выломанной и все еще стучавшей двери, а затем помчался по главной улице Хромбит-Эгей! в направлении Уджинго [9] — так быстро, как позволяла его больная нога.

Он влетел во двор «Пасующего дракона» с минутой в запасе и, задыхаясь, обхватил руками агонизирующую стопу. Гномы уже поджидали его под размалеванной вывеской харчевни (изображавшей одетого в брюки дракона, который на фоне саламандр пытался загнать в лунку [10] хитрый двадцатиногий мяч).

— Точно вовремя, парень, без всяких ля-ля, — похвалил его Мори, когда городские куранты Уджинго пробили девять часов — или, точнее, тихо звякнули разок, как делали это ежечасно после кражи колокола, который теперь стал шляпой какого-то юного и озорного соддита.