Чтение онлайн

– Обязательно. Больше вы ничего не хотите сказать?

Вульф шлепнул ладонью по столу.

– А что, черт возьми, вы ждете, чтобы я сказал? Или вы явились сюда ради удовольствия выжать из меня признание, что я совершил оплошность? Что ж, могу доставить вам такое удовольствие – да, я просчитался! Что еще вам угодно?

– Ладно, оставим это, оставим, – взмахнул сигарой Кремер. – Меня беспокоит, что наш подход к этому делу основывается на чем-то, чего мы не знаем, а вы знаете. Я трижды перечитал показаний Гудвина. Он утверждает, будто вы заключили, что все три рассказа написаны одним и тем же лицом, и это лицо не Алиса Портер, не Саймон Джекобс и не Джейн Огильви. Это верно?

– Да.

– И вы пришли к такому выводу, сравнив рассказы с книгами, написанными двумя из них, а также исходя из свидетельских показаний Огильви в суде?

– Да.

– Я хотел бы убедиться в этом. Я согласен с сержантом Стеббинсом, что вы проницательны, вы не раз доказывали это, но на этот раз я не могу поверить вам на слово. Как я догадываюсь, все материал дела находятся у вас – рассказы, рукописи, книги, – и я хочу получить их. Сам я не эксперт по писательской части, но у нас имеется подходящий человек на примете. Если ваш вывод верен, то все эти материалы раньше или позже понадобятся суду в качестве вещественных доказательств. Они у вас?

Вульф кивнул.

– И останутся у меня.

Кремер сунул сигару в рот и придавил ее зубами. Я всего один раз в жизни, много лет назад, видел, чтобы он раскурил сигару. У Крекера сигара несла определенные функции. Дело в том, что когда он прикусывал ее, то не мог выпалить тех слов, которые были у него на кончике языка, и это давало ему время одуматься и заменить эти слова другими. Спустя пять секунд он вынул сигару изо рта и произнес:

– Это неразумно.

– Мистер Кремер, – ответил Вульф, – давайте избегать ссор по пустякам. Книги принадлежат мне, вы можете раздобыть их в другом месте. Рукописи – в оригиналах и копиях – принадлежат разным лицам и даны мне на время. Я могу дать их вам только с разрешения их владельцев. Правда, вы можете получить их постановлением суда и то только если докажете, что они являются вещественными доказательствами, а я сомневаюсь, что вам удастся получить такое постановление, судя по тому, как сейчас обстоит дело. Однако попытайтесь.

– Вы, чертов… – Кремер сунул сигару в рот и сдавил ее зубами. Через четыре секунды он вынул ее. – Послушайте, Вульф… Ответьте мне только на один вопрос. Не окажусь ли я в дураках, если начну расследовать убийство, исходя из вашего домысла?

Уголки рта Вульфа скривились. Так обычно он улыбался.

– Могу это допустить, – сказал он. – Возможно, что нам удастся договориться. Предлагаю вам сделку. В течение прошедших суток вы, конечно, собрали кое-какую информацию. Поделитесь его со мной. Тогда я одолжу вам то, за чем вы явились, при условии, что вы подпишете обязательство вернуть все в целости и сохранности через двадцать четыре часа.

– Потребуется целая ночь, чтобы рассказать вам все, что мы узнали.

– Мне нужно не все. Хватит и получаса, может, и того меньше.

Кремер внимательно посмотрел на Вульфа.

– Сорок восемь часов?

Плечи Вульфа приподнялись на одну восьмую дюйма и вновь опустились.

– Ладно, не хочу торговаться. Сорок восемь так сорок восемь. Итак, вопрос первый и самый важный: раскрыли ли вы что-нибудь, что противоречит моему выводу?

– Нет.

– Что-нибудь, что могло бы привести к другому выводу?

– Нет.

– Что-нибудь в защиту моего вывода?

– Только то, что члены комиссии подтверждают заявление Гудвина. Это не доказывает, что ваш вывод, к которому вы пришли после прочтения всех этих материалов, правилен, вот почему я и хочу познакомиться с ними. Вдове ничего не известно, так она утверждает. Она говорит также, что у Джекобса не было врагов, у которых были бы мотивы убить его, за исключением одного человека, и этого человека зовут Гудвин. Он приходил к Джекобсу в прошлый четверг. Она так считает потому, что Джекобс не велел больше пускать Гудвина в дом. Мы не допрашивали Гудвина, где он был в понедельник вечером, между девятью и одиннадцатью.

– Уверен, что он оценит вашу тактичность. Но мистер Стеббинс назвал мистеру Гудвину время между девятью и двенадцатью?

– Это были предварительные данные. Дальнейшая экспертиза уточнила время. Между девятью и одиннадцатью.

– Хорошо. Мистер Гудвин был здесь, со мной. Конечно, вы выяснили, сколько человек знало о плане подкупа Джекобса?

– Пока что сорок семь.

– Вы беседовали с ними?

– Со всеми, кроме двоих, которых нет в городе.

– Заслуживает ли кто-нибудь из них внимания?

– Все, если придерживаться вашей теории. Но никто в частности. Мы не обнаружили ничего, что могло бы навести на след.

Вульф хмыкнул.

– Неудивительно, что вы ищете подтверждения моим выводам… Все еще считается, что тело перевезено в парк в машине?

– Да.

Вульф снова хмыкнул.

– Боюсь, мистер Кремер, что вы делаете выводы слишком поспешно. Сведу сотню вопросов в один. Что интересного дал вам осмотр места, где был обнаружен труп, осмотр тела или одежды убитого?

– Лезвие ножа, которым совершено убийство, было в дюйм шириной и по крайней мере пяти дюймов длиной; по-видимому, не было никакой борьбы, и что Джекобс умер между девятью и одиннадцатью вечера в понедельник.

– Больше ничего?

– Ничего такого, что стоило бы упоминания.

– Вы, конечно, справлялись о выплате денег Алисе Портер, Саймону Джекобсу и Джейн Огильви по их искам? Если мой вывод верен, то значительные части этих сумм должны были найти себе дорогу к другому человеку.

– Видимо, да.

– К кому же?

– Неизвестно. В каждом случае на счета этих троих перечислялись деньги и тут же забирались ими наличными.

– Вы только что ссылались на миссис Джекобс. Вы проверяли правдивость ее слов?

– Думается, что ей незачем лгать.

– И она не имеет представления, куда пошел ее муж и с кем он должен был встретиться в понедельник вечером?

– Нет.

– Брал ли он с собой из дому что-либо, что впоследствии не было обнаружено на теле?