Чтение онлайн

Пришлось наблюдать страшную картину, как моя мама сгорает заживо. Ее лицо горело, как фитиль, и постепенно становилось неузнаваемым. Волосы. Они пропадали за мгновение, больше нет тех прекрасных волос. Я больше не смогу чувствовать, какие они мягкие и приятные на ощупь. Все бы сделал для того, чтоб помочь, но страх был сильнее. Мама умоляла о помощи.

Как бы это цинично ни звучало, но папа отделался легче всех, погибнув моментально. Мама сгорела под обломками заживо. Я наблюдал, как мой дом превращается в груду пепла. Доски горели ярко. Вдруг я увидел чью-то фигуру рядом с домом. Это был мужчина с топорами в руках. Он смотрел на меня, но в какой-то момент просто исчез.

Сосед, который вызвал пожарных, сидел и успокаивал Кейт. Он тоже не мог ничем помочь. Все были бессильны. А я стоял и наблюдал, как пожар отбирает у меня все.

Пожарные приехали почти в шесть утра, загасили остатки пламени и облили соседние дома, чтобы не произошло возгорания. Соседи, не раздумывая долго, что с нами делать, решили приютить нас у себя и вырастить как своих детей. Шучу. Они позвонили в полицию, а потом в приют и рассказали о пожаре в надежде, что для нас там будет место и о нас позаботятся. Меня это просто добило. Кейт дрожала и ни слова не могла вымолвить от шока. Мы сидели во дворе, укрывшись пледами.

Быстро приехали другие службы: полиция и скорая помощь. Полиция осматривала руины, а врачи пытались нас успокоить. Вдруг подъехала машина с логотипом какой-то соцслужбы. Из нее вышла пожилая женщина, подошла к нам и рассказала, для чего она здесь:

– Меня зовут Джанет. Я владею приютом для детей, – она покосилась на горстку мокрого пепла. – Судя по всему, вам нужно временное убежище. Садитесь скорее в машину. Тут очень холодно, а вы в рваных пижамах.

Мы сели в машину. Она отвезла нас в соседний город, ближе к Лондону, где находился приют. Джанет производила хорошее впечатление, я, дурак, спокойно ей доверился. Дорога была долгой, но при этом достаточно живописной. Мы проезжали через лес; утреннее солнце пробивалось сквозь ели и отражалось на поверхности озера. Мы с родителями часто проводили там время. Я тогда просто не мог поверить, что их больше нет. Этого просто не могло произойти! Чем я это все заслужил? Чего я такого за свою короткую жизнь успел наделать, чтобы меня постигли такие несчастья? А родители в чем виноваты? Это событие было чистой воды наложением одной случайности на другую. Все в тот день происходило абсолютно случайно.

Меня трясло. Страх. Больше ничего. Может, немного ненависти к самому себе. Мысли о то том, как я не смогу выжить в этом мире без поддержки родных. Хоть судьба и не отняла у меня Кейт. И то, с моей-то удачей, мне кажется, это вопрос времени.

Машина остановилась у входа в приют. Джанет вышла, мы следом за ней, а водитель уехал парковаться. Джанет повернулась к нам и сказала своим мягким голосом:

– Теперь это ваш новый дом, мы все будем рады пополнению.

Этот дом был невысоким, в три этажа, но длинным. Он мило смотрелся между другими высотками. Я взглянул на небо, и, несмотря на то что весь ужас остался позади, все равно чувствовал тревогу глубоко в себе. Но это не помешало переступить порог нового жилища.

Мы вошли в здание. Джанет попросила одну из обитательниц приюта, ее звали Сэм, провести экскурсию для нас; вещи нам дадут попозже. У хозяйки этого заведения не было времени с нами возиться, и она отправилась в свой кабинет заполнять бумаги по поводу нашего приезда.

Сэм выглядела не то уставшей, не то напуганной. В глазах читалось, что ей нужна помощь. Кожа темная. Волосы словно уголь. А вообще девчонка милая. Мне она понравилась даже больше, чем Джанет.

Мы свернули направо от входа. Прошли по длинному коридору, затем налево, в столовую. Дальше по другому коридору с разными комнатами и кабинетами: психолога, логопеда, дефектолога, обслуживающего персонала. Посередине была лестница. Ступеньки по центру вели вверх, сбоку, более узкие, вели вниз. Когда я спросил, что внизу, Сэм ответила:

– Я не знаю, нам не разрешают туда ходить.

– Мне тут не нравится, – вдруг зашептала она мне в ухо. – Бывает, что ребята пропадают. Я сама видела, как ночью кто-то подошел к кровати моего друга Карла и унес его. После этого я его не видела. Нас стало меньше. За полгода половина детей просто исчезла!

– Ты шутишь?

Сэм увидела, что к нам приближается кто-то из взрослых, и не стала отвечать на мой вопрос. Она вся сжалась и быстро повела нас дальше.

На втором этаже была спальня для девочек. Туда ушли Сэм и Кейт. Я прошел еще один лестничный пролет и был на третьем этаже, где расположилась спальня мальчиков. И сразу же поймал косые взгляды на себе. Ужасно боялся, что повторится все то, что было в школе: издевательства, насмешки, неуважение. Но я уже знал, как себя вести, что отвечать. Главное, быть как все. Горе от потери родителей было все равно сильнее, чем страх новых издевательств.

Отношение ко мне и Кейт было одинаково нейтральным. Мы просто были там чужими. Все дети в этом приюте никогда не видели своих родителей, в отличие от нас. Не знаю, что лучше, – быть брошенным в самом начале жизненного пути или чтобы у тебя вот так вмиг отняли твою опору и поддержку.

Время летело. Прошло три года со дня смерти родителей. Сэм сказала правду: некоторые дети в приюте куда-то исчезали, и появлялось много новеньких. И откуда Джанет их только брала?

Мы с Кейт более-менее адаптировались. Утром умывались, причесывались, одевались. Дальше по расписанию – столовая, уроки на первом этаже. Сегодня тоже все шло по обычному распорядку.

До занятий было еще далеко, ребята только успели натянуть на себя свои вещи. Все спустились вниз. Голод давал о себе знать, и никто не хотел остаться без еды, которой нередко не хватало на всех. Очередь к поварихе напоминала тюремную. Образовалась толкучка. Самым задиристым в этой толкучке, как и во всем приюте, был Мэтт. Этот засранец всегда вел себя так, будто все ему чего-то должны.

Он не хотел стоять в очереди, поэтому решил расталкивать всех, но очередь дошла до вашего покорного слуги, меня. Я не хотел никого пропускать, тем более этого мудилу. По сравнению с ним Лео был приличным мальчиком, и даже очень воспитанным. Мэтт схватил меня за волосы и вытолкнул из очереди. От толчка я полетел в стол, вытянув руки, чтобы смягчить удар. Мэтт подошел ко мне и, схватив за горло, процедил:

– Ты что о себе возомнил? Думаешь, ты такой крутой? Сейчас мы это выясним.

– Ну ты и мудила, – ответил я.

Резко ударив Мэтта в бок, я вырывался из его рук, затем схватил первое, что попалось на глаза (а это был поднос, лежащий на столе), и со всего размаха ударил соперника по голове. К счастью или нет, после того, как бросил поднос, я увидел, что у Мэтта из кармана выпал складной нож. Я знал, что этот подонок не остановится ни перед чем для возврата своего авторитета, он унижен, и поэтому нужно быть готовым ко всему. Я ринулся к своему шансу выйти победителем из этой ситуации, но Мэтт хотел всеми способами остаться непобежденным. Ударив коленом в ему голову, я откинул его назад и освободил себе пространство. Только нагнулся за ножом, и эта козлина сбивает меня с ног. Мы оба на полу. Пытаемся перебороть друг друга. У меня получается оттолкнуть его ногой. Я развернулся на живот, рывком дотянулся до ножа и сразу же встал на ноги лицом к врагу. Видел в его глазах страх. Меня никто еще так не боялся, даже одноклассники после той драки в первом классе. Мне хотелось закрепить свой авторитет. Голова пульсировала, в глазах потемнело, но я сделал глубокий вдох и твердым шагом пошел на своего оппонента.