Ограда. Первая книга лирики. 1903-1907 (1909). Изд. 2-е 1922 (Берлин, из-во Гржебина)
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
В первое издание книги «Ограда» были включены лирические стихи, частью напечатанные в «Весах», «Вопросах» Жизни», «Золотом Руне» и других журналах, а также в сборниках «Цветник Ор», «Белые Ночи» и др. в 1904—1906 гг., частью же появившиеся в печати в первый раз.
Автор выбросил в первом издании из числа своих стихотворений того времени те, в которых он усматривал несамостоятельность формы, либо недоделанность, недостаточную для других выявленного, подлежащего высказыванию лирического материла. Только одна пьеса, написанная чужою строфой (отрывок I), открытой Бальмонтом», была сознательно оставлена в сборнике.
Настоящее, второе издание «Ограды» печатается без нескольких слабых («Она моя душа» и «В эти ночи») или выпадающих, по несоответствию с заданием, из книги произведений («Тихо шел», «В городе», «У Летнего Сада»), по тем или другим причинам, нашедших себе место в первом издании, и с добавлением объемлющего книгу стихотворения, Noel, законченного автором в марте 1917 года.
Если допустима самооценка, то автор позволяет себе указать, что по его мнению лучшее стихотворение в книге – «Мой Дух» (из отдела «Лунные Эльфы»).
Стихи
Here once, through an alley TitanicOf cypress, I roamed with my Soul, –Of cypress, with Psyche, my Soul.E.Poe.
ЭТО ТЫ
…Чтобы с каждым нахлынувшим новым мгновеньемТы шептала: Опять? Ах, опять это ты!К. Бальмонт
«Одетая солнцем опушка…»
Одетая солнцем опушка,И утра стыдливый покой,И кл онится ивы верхушкаНад радостно-зыбкой рекой.Над зоркой открытой полянойДревесный всклокочен навес;Лазурными тайнами пьяный,Весь в таинстве шелеста лес.Чуть тронуты розовой краскойИзгибы зеленой каймы,И — трепетной скрытые маской —Капризно призывны холмы.Всегда неразлучные — мы —— Пускай это кажется сказкой —И в сонности мягкой зимы,И в поступи осени вязкой,Завязаны нитью чудес,Блуждаем с улыбкой румянойВсе там, где нахмуренный лесГраничит с беспечной поляной.Разгадана яви людскойНелепая, злая ловушка —И радужен утра покой,И рядится в солнце опушка.
ЗАВЯЗКА
Я не знала тебя, я не знала;Ты был чужд мне, смешон, незнаком;Я бездумно, бесцельно бросалаЗа ограду цветок за цветком.Трое вас было в саде соседнем, –Я седьмой уронила цветок;С этим лишним, ненужным, последним;К вам упал мой ажурный платок.Ты, с какой-то забавной опаской,Подбежав, поднял оба с земли;Залились неестественной краскойОпушенные щеки твои.Осторожно ты подал соседкеЧуть душистый платок кружевной.Наклоняясь на перила беседки,Я смотрела, какой ты смешной.А теперь… я весь день в лихорадке,Не услышу ль неловкую речь;Не удастся ль – за шторой, украдкой,Как проходишь ты в сад, подстеречь.
UND ER
Und er…
Stephan George
Вокруг все было так необъяснимо дивно,Как будто снизошли на землю небеса.Приветом сказочным манили в глубь леса,И птиц неведомых звучали голосаТак обольстительно, так ропотно-призывно,Что мнилось: шаг еще, и в чаще чудеса,На берегу реки, струящейся извивно…И только ты одна… ты мне была противна.Ты глушь вплетала в новь неп очатой порыСвоей фигурою, и шутками, и смехом.Я не хотел служить бессмысленным утехам.Я не хотел твоей бесчувственной игры.Но отчего теперь – целую прах горы,Где крепнул голос твой, отброшен зычным эхо?
«На памяти моей горят, как пламень, ярко…»
На памяти моей горят, как пламень, яркоТе дни блаженные, – о, как немного дней! –Когда по вечерам бродил я рядом с нейВ аллеях древнего задумчивого парка.Грозила осень. Было под веч ер не жарко,И по ночам сиял Юпитер все властней,И каждый вечер клал все более тенейНа длинный ряд аллей таинственного парка.Мы шли. Я наблюдал – молясь и не дыша,Как оставлял след на всем ее душа,И я молил ее последнего подарка:«Будь в осень иногда душой со мною здесь, –И буду я как парк – тобой исполнен весь,Бродя в безмолвии поблекнувшего парка».1903
ЗА РЕЧЬЮ
Подступает предслезная дрожь,Срыв звенящего голоса…Чуть колышется светлая рожь,Отделяется колос от колоса.Манит в тень удлиненную стогСена слабо душистого.Изнемог. Подошел и прилег.Барабанит кузнечик неистово.Подошла. И присела. И взорЗатенила ресницами,Оглядев желтоватый узор,Испещренный согбенными жницами.Вновь затворы опущенных веждСветозарно раздвинула.Взором, полным бесплотных надежд,Отуманенным взором окинула.Не колыхнется спелая рожь.Колос ластится к колосу.Подступила предслезная дрожь.Близок срыв напряженного голоса.
СТАНСЫ
1. «Вновь увидав ее, к которой, так мятежно…»
Вновь увидав ее, к которой, так мятежноВолнуяся, рвалось все существо мое;Которую познав, постиг я бытие,В одной узрев весь мир, раскрывшимся безбрежно;В которой видел я мерцание своеПреобразившимся так радужно и нежно, –Вновь увидав, вновь увидав ее,Я должен был сюда явиться неизбежно,Вновь увидав ее.
2. «Явиться в те места, где оба наши сада…»
Явиться в те места, где оба наши садаОдин с другим слились, как с нею красота,И между ними ввысь воздушно поднятаБыла волнистая дощатая ограда;И где была она прозрачна и чиста,Где былью облеклась волшебная баллада, –Явиться в те места,Где в каждый миг влилась небесная услада.
3. «Теперь уже весна. С берез, дубов и елок…»
Теперь уже весна. С берез, дубов и елокДавно фата зимы на землю сметена;Пусть на земле слепит покрова белизна –Под ним, истонченным, отчетливо слышнаГульливая струя, она буравит полог,А солнце сверху жжет, а день так дивно долог…Теперь уже весна,Сосна и кипарис льют аромат с иголок.
