Собрание сочленений. Сборник

МАНТРА

I

мудрость индусов безмерно верна.

корова, как бог, встаёт раньше всех,

будит затем пастуха. будит пастух

петуха, солнце чтоб он разбудил,

что позже разбудит меня.

вот и считайте теперь,

насколько далёк от нас бог,

скорее – как мы от него далеки.

он, а, точнее, корова ведёт пастуха

на луга; позже – зарежет пастух петуха,

запьёт его кровь молоком.

солнце всё это осветит,

одобрив, но я не увижу

того, ибо вовсе не выйду из дома

в блаженстве субботнего утра,

впоследствии ставшего днём…

II

вот предо мною всей сутью своей

лежит океан.

я не хозяин ему,

не раб, не враг и не жертва ему,

я – жажда его, я – слово его,

я – мысль его – следствие щёлочи с пеной –

о том, как прекрасно ходить по земле,

мягкою лёгкою поступью ног

баюкать её, и снами взращивать в ней

древа, плоды, травы, ветра и дороги.

и мозг мой, как тот океан:

извилины – волны,

пеной взволнованных дум,

голограммами мысли нисходят

на земли иных измерений,

или хотя бы – о! как же прекрасно,

если бы сталось по небу ходить…

КАРНАВАЛЬНЫЕ

песни карнавальные,

веселие повальное -

влекут дорогой дальнею

уйти, не возвратясь;

мне город сей не мил,

и я б его любил,

если бы не жил

1

в нём вовсе, отродясь.

лишь ты, моя смуглянка,

стуча о банку палкой,

танцуешь спозаранку,

и радуешь мой глаз;

и простынь, словно юбка,

по бёдрам свисла трубкой,

и слышен отзвук гулкий –

то чресел твоих глас.

и ты б ушла со мной,

в фавеле вечный бой

за жизнь забыв, ногой

сойдя со здешних троп;

а впрочем, я как знал, -

напрасно целовал

тебя и обнимал,

ведь карнавал грядёт -

он снова прогремит,

огонь твоих ланит

собою озарит

его, как фонарем;

и снова, в танце я -

печаль свою цедя -

увидевши тебя,

забуду обо всем;

как я б тебя любил,

и был не только мил

тебе, – но целый мир

на веки заменил,

когда бы мы не мы,

и города огни

не те, и город сам -

неведом небесам.

ПЕСЕН ХОРОШИХ

сколько же песен хороших

загубили, чтоб каждый дебил

знал, своей грустью поросший,

что нет, дескать, он не один,

2

что где-то таких же дебилов

сотни сидят и хандрят,

поют эти песни уныло,

аккорд перепутав и лад.

и их утешать бесполезно,

ведь им эта грусть и хандра

так же бесспорно полезна,

как нам – время праздного дня.

ДОРОГА

руля распятие

в кольце рукояти;

беги от всего, беги, -

сломя, хватая, ловя, -

скорость теперь твоя вера:

молись на каждый километр,

на каждый дорожный знак,

как на икону,

от фонаря до фонаря -

считай один световой год

в космосе ночи;

рви жилы

вопреки ремням,

разбивай череп

вопреки подушке безопасности,

сердце размозжи

об лобовое стекло,

и не включай дворники;

днём все слепит и путает,

много отражений, бликов

и прочего ненастоящего;

ночью, благодаря фонарям,

видно все то, что нужно, -

ни больше, ни меньше.

ШВАРТОВЫЕ

мне колени твои,

как кораблю –

швартовые;

я часто за них держусь,

чтобы вновь не унесло

в шторм суеты

всесильного бытия.

3

мне губы твои,

как кочевнику –

оазис в пустыне;

я часто целую их,

чтобы в мире химер

иметь хоть одно

ощущение основы.

мне тело твоё,

как в религии –

мекка, нирвана,

хлеб и вино;

ты не бог, но ты то,

что он даёт:

в конце концов,

мы всегда хотим

именно этого.

«ДА»

и дружбы нет,

и любви нет,

и секса нет,

и бога нет,

и денег нет,

и стабильности нет,

и времени нет,

и мест нет,

и входа нет,

и выхода нет,

и мыслей нет,

и желания нет,

и хлеба нет,

и пива нет,

и водки нет,

и еды нет,

и работы нет,

и будущего нет,

и прошлого нет,

и жизни нет,

и смерти нет, -

и так спокойно от этого,

так хорошо,

не дай бог кому-то

вдруг сказать «да»:

«да» страшнее чумы,

осквернения святынь,

всех изнасилований,